В регистрационном бюро толпились представители заводов. Я заметил делегацию Коломенского завода — главный инженер Добротворский о чем-то оживленно спорил с немцами из MAN. Чуть в стороне держались итальянцы — элегантные, в отличных костюмах.
— Леонид Иванович! — окликнул меня председатель конкурсной комиссии Бурмистров. — Прошу, ваши документы…
Я протянул папку с техническими характеристиками двигателя. Бурмистров, грузный, с окладистой бородой, внимательно изучал бумаги:
— Так-так… Девяносто лошадиных сил… Расход топлива… Любопытно. А это что за особая система впрыска?
— Наша особая разработка, — я начал объяснять принцип работы.
Краем глаза я заметил, как немецкий инженер пытается прислушаться к разговору.
Тут же в бюро я заметил знакомую фигуру Зубцова — седого, с пронзительными серыми глазами. Рядом с ним стоял заместитель наркома тяжелой промышленности Пятаков, высокий, в строгом черном костюме.
Добротворский возглавлял делегацию Коломенского завода, он у них известный специалист по дизелям. Он что-то горячо обсуждал с представителями MAN.
— Интересная конструкция, — произнес Бурмистров, разглядывая чертежи. — Особенно система охлаждения. А как решили проблему с форсунками?
Я начал объяснять, но тут к нам подошел Зубцов:
— А, Леонид Иванович! Рад видеть. Товарищ Пятаков как раз хотел познакомиться с вашей разработкой.
Пятаков пожал мне руку:
— Наслышан о ваших успехах в металлургии. Да и завод вы построили в рекордные сроки. Надеюсь, и здесь не подведете.
Краем глаза я заметил, как вокруг нашего разговора начали собираться другие участники. Представитель «Фиата» синьор Марелли, элегантный, с тщательно подстриженными усиками, явно пытался прислушаться к беседе.
— А вот эта система впрыска… — Бурмистров указал на чертеж. — Весьма оригинальное решение.
Пока я объяснял технические детали, наша команда готовила «Полет-Д» к испытаниям. Варвара методично проверяла все системы, делая пометки в блокноте. Бережной, закончив ритуальный обход, теперь протирал до блеска хромированную решетку радиатора, что-то ласково нашептывая машине.
Велегжанинов, в идеально чистом черном халате, раскладывал инструменты в строгом порядке. Руднев, в лиловом сюртуке, язвительно комментировал конструкцию немецкого двигателя:
— Помилуйте, да у них же тут зазоры как у паровоза! А эти допуски… Просто варварство какое-то.
К нам подошел представитель Харьковского завода Нестеренко — молодой, энергичный, в кожаной тужурке:
— Позвольте взглянуть на ваш двигатель?
— Прошу, — я кивнул. — Только соблюдайте дистанцию. Наш механик очень щепетилен в вопросах чистоты.
Велегжанинов, услышав про осмотр, тут же встревожился и начал протирать уже и без того безупречно чистый двигатель, перейдя на «Хабанеру» из «Кармен».
Зубцов тем временем внимательно изучал документацию:
— Любопытно… Если эти показатели подтвердятся на испытаниях, это будет настоящий прорыв.
В этот момент я услышал, как Пятаков о чем-то негромко беседовал с секретарем конкурсной комиссии. Тот внимательно слушал, время от времени бросая встревоженные взгляды в сторону немецкой делегации.
— А что, правда, будто Крупп ведет переговоры с американцами? — вдруг довольно громко спросил Пятаков.
Секретарь снова оглянулся в сторону представителя MAN. Высокий немец в круглых очках, резко обернулся:
— Это провокация! Никаких переговоров нет.
— А я слышал, что в Детройте уже готовят документы, — вмешался другой чиновник, стоявший рядом.
Пятаков нахмурился:
— Весьма неприятная информация, если подтвердится…
Они заговорили тише и дальше я уже не слышал.
Я сделал вид, что полностью поглощен проверкой приборов. Варвара подошла ко мне:
— Леонид Иванович, все системы готовы. Можем начинать испытания.
— Товарищи! — Бурмистров поднял руку. — Прошу всех участников подготовить машины к первому этапу испытаний.
Велегжанинов, все еще напевая, в последний раз проверил инструменты. Бережной поправил фуражку и занял место у грузовика. Руднев продолжал отпускать язвительные замечания о конструкции конкурентов:
— Нет, вы только взгляните на эту систему охлаждения у итальянцев! Просто водопровод какой-то…
Первым на испытательный стенд встал двигатель MAN. Массивный шестицилиндровый дизель в безупречно чистом темно-зеленом корпусе. Немецкие инженеры методично проверяли все системы.
— Сто двадцать лошадиных сил, — негромко сказала Варвара, глядя в их техническую документацию. — Но расход топлива просто адский.
— И масса почти на двести килограммов больше нашего, — добавил Руднев. — Хотя система охлаждения любопытная.
Двигатель запустили. Он работал удивительно ровно, почти без вибрации. Приборы показывали отличные характеристики крутящего момента.
Следующим был «Фиат». Итальянцы привезли компактный мотор с алюминиевым блоком цилиндров.
— Легкий, — одобрительно кивнул Руднев. — Но для наших дорог слишком нежный. Первая же яма — и блок треснет.
Коломенский завод представил мощный дизель собственной конструкции. Добротворский лично руководил испытаниями. Двигатель выдавал хорошую мощность, но заметно перегревался.
