Форд представил новый рядный шестицилиндровый дизель, разработанный специально для грузовиков. Компактный, с верхним расположением клапанов и насос-форсунками собственной конструкции. Мощность — восемьдесят пять лошадиных сил, расход топлива несколько выше немецкого MAN.
Харьковчане показали интересную разработку с верхним распредвалом. У ярославцев был надежный, но тяжелый дизель старой конструкции.
Наконец очередь дошла до нас. Бережной, поправив фуражку, в последний раз обошел стенд. Велегжанинов, напевая уже что-то из «Травиаты», выставил приборы.
— Начинаем! — скомандовал Бурмистров.
Бережной в последний раз обошел стенд, что-то шепча под нос. Велегжанинов методично проверял все соединения, не прекращая напевать.
— Можно запускать, — кивнула Варвара, сверив показания приборов.
Наш дизель завелся с первого раза. Ровное гудение наполнило испытательный бокс. Стрелки приборов медленно поползли вверх.
— Температура в норме, — докладывала Варвара. — Давление масла стабильное. Расход топлива по плану.
— Первый этап — проверка холодного запуска, — объяснял Бурмистров собравшимся представителям заводов. — Затем двухчасовая работа на номинальной мощности, замеры расхода топлива и масла. После этого — испытания на максимальной нагрузке.
Наш дизель продолжал ровно гудеть на стенде. Варвара диктовала показания:
— Температура охлаждающей жидкости — восемьдесят пять градусов, давление масла — четыре и две атмосферы, расход топлива — двести двадцать грамм на лошадиную силу в час.
Руднев торжествующе поднял палец:
— Это на пятнадцать процентов экономичнее немецкого!
— Следующий этап, — продолжал Бурмистров, — проверка работы на разных режимах. Затем испытания в условиях перегрузки. После этого — суточный марафон на стенде.
— А завтра, — добавил Зубцов, — начнутся дорожные испытания. Двадцать километров по городу, пятьдесят по шоссе, и самое сложное — тридцать километров по проселку.
— В финале — подъем на Воробьевы горы с полной нагрузкой, — закончил Пятаков. — Вот там и посмотрим, чего стоят все эти красивые цифры на бумаге.
Тем временем наш двигатель вышел на максимальные обороты. Стрелка тахометра дрожала на отметке две тысячи восемьсот оборотов.
— Крутящий момент триста ньютон-метров! — в голосе Варвары звучала плохо скрываемая гордость.
Немецкие инженеры что-то быстро записывали в блокноты. Представитель Форд внимательно разглядывал конструкцию нашей топливной системы. Даже обычно невозмутимые итальянцы заметно оживились.
— А теперь проверим работу на разных режимах, — объявил Бурмистров. — Начинаем с малых оборотов, постепенно увеличиваем нагрузку.
Звонарев колдовал над приборами. Бережной, не отрывая взгляда от двигателя, поглаживал фуражку.
— Восемьсот оборотов, — командовала Варвара. — Тысяча… Тысяча двести…
На каждом режиме двигатель работал ровно, без провалов и рывков. Руднев торжествующе поглядывал на конкурентов:
— Обратите внимание на плавность работы, товарищи. Никакой вибрации!
— Тысяча пятьсот оборотов, — продолжала Варвара. — Момент растет линейно… Расход топлива стабильный…
Добротворский с Коломенского завода что-то тихо обсуждал с Пятаковым. До меня долетели обрывки фразы: «…принципиально новая конструкция…»
— Две тысячи оборотов! — Варвара подняла глаза от приборов. — Все параметры в норме.
Зубцов одобрительно кивал.
— Переходим к испытанию на максимальной нагрузке, — объявил Бурмистров. — Двадцать минут на полной мощности.
Велегжанинов еще раз проверил все соединения, теперь напевая что-то из «Пиковой дамы». Варвара не отрывала глаз от приборов.
— Начали! — скомандовал Бурмистров.
Двигатель загудел мощнее, стрелки приборов поползли вверх. Пять минут… десять… пятнадцать…
— Температура стабильная, — докладывала Варвара. — Давление масла в норме. Расход топлива даже чуть ниже расчетного.
Немецкие инженеры перешептывались, качая головами. Представитель Форд что-то быстро писал в блокноте.
— Двадцать минут! — объявил Бурмистров. — Испытание завершено. Первый этап считаю пройденным успешно.
— Что ж, господа, — Зубцов обвел взглядом собравшихся. — Предлагаю сделать перерыв. Через час начинаем суточные испытания. И помните — завтра нас ждут дорожные тесты.
Когда все начали расходиться, ко мне подошел Пятаков:
— Впечатляет, Леонид Иванович. Особенно система охлаждения. Надеюсь, и завтра не подведете.
— Постараемся, — улыбнулся я.
Испытания проходили на территории Научного автомоторного института на Усачевке. Просторные боксы, современное оборудование, отличная измерительная аппаратура. В соседнем корпусе располагалась лаборатория топливной аппаратуры.
После первых испытаний все направились в институтскую столовую — большой светлый зал с высокими окнами. За длинными столами, накрытыми белыми скатертями, расположились участники конкурса.
Немцы держались обособленно, что-то обсуждая вполголоса. Итальянцы шумно переговаривались за своим столом. Представители Форд о чем-то спорили с инженерами Коломенского завода.
