— Двигатели прогреты, топливо зимнее, масло жидкое. В каждой кабине — топор и веревка.
Руднев тем временем мастерил деревянные щиты, чтобы подкладывать под колеса на случай проседания льда. Джонсон проверял крепление троса на своем «Форде».
— Будем связывать машины страховочными канатами, — объяснял он через переводчика. — Если одна провалится, остальные удержат.
Фома Кузьмич одобрительно кивал:
— Правильно думаете. Я такую переправу лет тридцать наблюдаю, всякое видал. Важно не спешить и друг дружку страховать.
К машинам подошел Архип с охапкой длинных шестов:
— Вот, держите. Если лед затрещит, шест поперек полыньи кидайте — он машину на плаву продержит, пока помощь подойдет.
— А вон там, видите? — Фома Кузьмич показывал на противоположный берег. — Черные точки? Это рыбаки местные. Я им весточку послал, они уже ждут с баграми и веревками. Если что — помогут вытянуть.
Солнце поднималось над горизонтом, окрашивая торосы в розовый цвет. Мороз немного ослаб, но лед все равно потрескивал под ногами.
— Ну что, товарищи, — обратился я к команде. — Все готовы?
— Ready, — кивнул Джонсон.
— Pronti! — отозвался Марелли.
Бережной молча перекрестился. Варвара крепче сжала мою руку.
— Avanti! — Марелли первым тронул «Фиат». Машина осторожно сползла на лед. Двое помощников шли по бокам с шестами, проверяя путь.
За ними, выдерживая дистанцию, двинулся наш «Полет-Д». Лед под колесами глухо потрескивал.
— Давление масла четыре атмосферы, — привычно докладывала Варвара, но в голосе чувствовалось напряжение.
Бережной вел машину предельно плавно, избегая резких движений. Велегжанинов и Звонарев шли рядом, внимательно вглядываясь в ледяную поверхность.
Первую треть пути прошли благополучно. Обогнули большую майну, протиснулись между торосами. «Форды» уверенно шли следом.
И вдруг…
— Ferma! Стоп! — отчаянный крик Марелли эхом разнесся над рекой.
«Фиат» медленно оседал, проламывая лед. Вода уже захлестывала передние колеса.
— Не глушить мотор! — крикнул я. — Бросайте шесты под колеса!
Итальянцы действовали четко, один заводил трос, второй подкладывал шесты. Но машина продолжала оседать.
— Avanti! Немного вперед! — командовал Марелли, выжимая газ.
«Фиат» дернулся, пытаясь выбраться, но только сильнее проломил лед. Вода уже достигала дверей.
— Держись! — я дал команду Бережному. — Подходим ближе!
«Полет-Д» осторожно приблизился на длину троса. Велегжанинов уже закреплял буксир.
— Джонсон! — крикнул я. — Страхуйте нас сзади!
Американец завел трос за наш кузов. Теперь три машины составляли единую цепь.
— По моей команде! — скомандовал я. — Приготовились… Тяни!
Бережной плавно тронул «Полет-Д». Дизель натужно заревел. «Фиат» чуть сдвинулся, но лед под ним продолжал крошиться.
— Ancora! Еще! — кричал Марелли, выжимая газ.
И тут раздался треск — лед проломился под передним колесом нашей машины.
— Варвара, на руль! — скомандовал я. — Бережной, к лебедке!
Мы выскочили из кабины. Звонарев уже разматывал трос лебедки, цепляя его за торос. Велегжанинов закреплял поперечные шесты.
— All together! — крикнул Джонсон. Его «Форд» медленно пятился, натягивая страховочный трос.
Варвара держала руль, точно выполняя команды. Бережной крутил лебедку, что-то бормоча себе под нос — кажется, молитву.
Несколько минут казались вечностью. «Фиат» медленно, очень медленно пополз вверх. Вода стекала с его колес, тут же замерзая на морозе.
— Есть! — выдохнул Звонарев, когда итальянская машина наконец выбралась на крепкий лед.
Теперь нужно было вытаскивать «Полет-Д». Но здесь опыт Бережного и мощность дизеля сделали свое дело, еще несколько минут напряженной работы, и наша машина тоже стояла в безопасности.
Марелли, с заиндевевшей бородой и мокрый до пояса, крепко обнял каждого из нас:
— Grazie! Спасибо, товарищи! Без вас… — он красноречиво махнул рукой в сторону полыньи.
— Нужно передохнуть, — предложил я. — Проверить машины и просушить моторы.
Впереди оставалось еще больше половины пути через реку.
После получасовой передышки двинулись дальше. Теперь порядок движения изменили — первым шел наш «Полет-Д», за ним итальянцы, замыкали колонну американцы.
— Держим правее, — командовал Фома Кузьмич, идущий впереди с пешней. — Тут становая жила реки, лед самый крепкий.
Солнце поднялось уже высоко, но теплее не становилось. Ледяной ветер пробирал до костей, заставляя всех кутаться плотнее в тулупы.
— Температура масла падает, — доложила Варвара. — Видимо, от этого ветра радиатор слишком остыл.
Велегжанинов тут же принялся подвязывать брезент перед решеткой радиатора. Звонарев помогал ему, стараясь не поскользнуться на льду.
Впереди высилась гряда торосов, настоящий ледяной хребет высотой в человеческий рост.
— Придется рубить, — вздохнул Архип, берясь за топор.
Работали все — рубили лед, расчищали проход, подкладывали доски под колеса. Марелли, забыв о недавнем купании, азартно орудовал пешней. Джонсон организовал цепочку для расчистки пути.
Неожиданно Бережной замер, прислушиваясь:
— Тихо! Слышите?
Снизу, из глубины реки, доносился низкий гул. Лед под ногами едва заметно вибрировал.
