— Есть специальная система демпфирования, — ответил я уклончиво. — Но это пока в стадии доработки.
После совещания Медведев отвел меня в сторону:
— Товарищ Краснов, мы готовы организовать производство таких двигателей здесь, на Урале. Условия будут самые выгодные.
— Благодарю, товарищ комполка. Но давайте вернемся к этому разговору после завершения пробега. Сейчас все силы нужны для испытаний.
Когда я вернулся в гостиницу, меня ждал молодой человек в кожаной куртке. Оказывается, он ждал еще с момента моего отъезда к военным. Надо же, как я ему нужен.
— Кольчугин, конструкторское бюро Уралмаша, — представился он. — У нас есть очень интересное предложение по вашему двигателю.
— Слушаю.
— Мы работаем над проектом… скажем так, специальной машины. Нам нужен именно такой двигатель, компактный, мощный, надежный в любых условиях.
Я снова уловил намек на танковую программу. Похоже, несколько конструкторских групп параллельно работали над этой задачей.
— К сожалению, сейчас мы полностью сосредоточены на автопробеге, — ответил я дипломатично. — Но готов вернуться к обсуждению позже.
Когда Нестеров ушел, я достал из портфеля свои чертежи танкового дизеля. Над ними я работал урывками все последние месяцы. Пусть военные пока присматриваются к нашему автомобильному двигателю. Настоящий сюрприз я приготовлю им позже.
В дверь снова постучали. На этот раз это была Варвара:
— Леонид Иванович, Бережной просил передать. Там внизу еще какие-то подозрительные типы крутятся возле машин… И, вы пойдете смотреть на ремонт? Уралмаш любезно предоставил нам свои мастерские.
Похоже, день будет насыщенным.
Механический цех Уралмаша поражал размерами. Под высокими сводами двигались мостовые краны, вспыхивала электросварка, гудели станки. Нам выделили отдельный пролет для технического обслуживания машин.
Велегжанинов, как обычно, первым делом разложил инструменты в идеальном порядке на верстаке. Его длинная фигура мелькала между машинами, он методично проверял каждый узел, делая пометки в блокноте.
— После перевала нужно особое внимание уделить системе охлаждения, — говорил он, склонившись над двигателем. — На высоте была большая нагрузка.
К нам подошел местный инженер Клевцов, невысокий коренастый человек с изрезанным морщинами лицом:
— У нас есть новый состав для прокладок головки блока. Специально для высотных условий разработали. Хотите испытать?
Варвара с интересом изучала образец:
— А какая термостойкость?
— До трехсот градусов держит. И главное, не теряет эластичности на морозе.
Я заметил, как в другом конце цеха появились двое в кожанках. Они делали вид, что изучают станки, но их взгляды то и дело обращались в нашу сторону.
Бережной колдовал над топливной системой. Его неизменная фуражка уже успела покрыться масляными пятнами.
— Форсунки после гор надо перебрать, — бормотал он. — Высота их потрепала.
Звонарев с группой местных конструкторов увлеченно обсуждал какие-то чертежи:
— А если изменить угол опережения впрыска? На высоте это дало бы выигрыш в мощности.
— Интересная мысль, — кивнул один из уралмашевцев. — У нас есть похожие наработки для… — он осекся, поймав мой взгляд.
К вечеру я собрал команду:
— Завтра заканчиваем обслуживание и готовимся к отъезду. Варвара, проверь все показания приборов. Велегжанинов, особое внимание системе охлаждения. Бережной…
— А может еще денек постоим? — прервал меня Звонарев. — Хотелось бы поподробнее двигатель изучить.
— К сожалению, график пробега очень плотный, — ответил я твердо.
Когда все разошлись, ко мне подошел Руднев:
— Леонид Иванович, тут такое дело… Видел, как те двое в кожанках что-то высматривали около нашей машины. А потом один достал фотоаппарат…
— Знаю. Держи все под контролем. И предупреди наших — пусть будут внимательнее.
Вечером я долго обдумывал ситуацию. Слишком много внимания к нашему двигателю, слишком много любопытных глаз. Надо быть начеку.
На рассвете меня разбудил стук в дверь. На пороге стоял встревоженный Велегжанинов:
— Кто-то пытался взломать замок, — он говорил тихо, но в голосе чувствовалось напряжение. — Бережной заметил свежие царапины на двери и следы инструмента.
Мы спустились в гараж. В утренних сумерках длинное здание казалось неуютным и гулким. Бережной уже ждал нас, его фуражка съехала на затылок:
— Вот, глядите, — он посветил фонарем на дверной замок. — Работали аккуратно, профессионалы. Но я вчера мелком пометил корпус. Видите, метка нарушена. И ведь рядом все время я был, а потом и Леша Руднев.
Я внимательно осмотрел машину. Внешне все было в порядке, но что-то меня насторожило.
— Варвара! — позвал я. — Проверь приборы.
Она быстро забралась в кабину, защелкали тумблеры.
— Странно, — произнесла она через минуту. — Кто-то пытался получить доступ к регистратору данных. Пломба повреждена.
— Так-так, — протянул я. — Значит, их интересуют не только чертежи, но и результаты испытаний.
Звонарев уже колдовал над двигателем:
— А здесь пытались снять крышку клапанного механизма. Видите следы?
Велегжанинов методично обходил машину:
