В квартире я разложил на столе документы, в последний раз выстраивая логику предстоящего доклада. Все должно быть предельно ясно и структурировано. Проблемы, их причины, необходимые меры для их решения. И главное — четкий план создания специального конструкторского бюро.
В квартире было тихо и прохладно. Открыв окна в кабинете, я вдохнул свежий осенний воздух. Архангельский переулок был тих, лишь изредка цокали копыта извозчичьих лошадей по брусчатке.
Я разложил документы на массивном дубовом столе. Старинные часы на стене показывали девять утра — еще четыре часа до встречи в Кремле. Достаточно времени, чтобы все окончательно подготовить.
Первым делом позвонил на московские заводы. Управляющий Протасов доложил о ходе производства,
Котов отчитался по финансам. Намекнул, что все готово. С беспокойством спросил, что там известно. Кстати, в случае побега я собирался взять его с собой за границу, чтобы не оставлять тут «козлом отпущения».
Дела шли неплохо, но я едва вникал в цифры, мысли были заняты предстоящим разговором.
Отхлебывая чай из стакана, я подошел к окну. Во дворе дворник неспешно подметал тротуар. Странное спокойствие охватило меня. Может, потому что терять уже нечего?
Вернувшись к столу, достал свежий лист бумаги. Нужно четко структурировать доклад.
Сначала честно рассказать о проблемах с танком. Затем — план создания КБ. И самое главное — показать все возможности нашей производственной базы.
Я начал быстро писать, набрасывая тезисы. Мои металлургические заводы могут обеспечить производство специальных сталей. Собственно, они уже делают это.
Механические цеха позволят делать опытные образцы. А главное — есть команда талантливых инженеров, готовых работать над сложнейшими задачами.
Телефонный звонок прервал мои размышления. Это была Варвара:
— Как ты там? — в голосе девушки слышалось беспокойство.
— Готовлюсь к разговору. Знаешь, странно, но я почти спокоен.
— Потому что ты прав. Нельзя создать такую машину наскоком. Нужна серьезная работа.
— Да, — я улыбнулся. — Осталось убедить в этом товарища Сталина.
После разговора я вернулся к бумагам. На столе лежали графики испытаний, чертежи узлов, расчеты характеристик. За каждой цифрой — труд десятков людей. Нельзя допустить, чтобы все это пропало зря.
До встречи оставалось два часа. Я привел себя в порядок, надел свежую рубашку и темный костюм. Достал из сейфа папку с самыми важными документами, она отправится со мной в Кремль.
Перед выходом еще раз окинул взглядом кабинет. На стенах — фотографии заводов, грамоты, чертежи. Все, что составляло мою жизнь последние месяцы. Сегодня решится, каким будет следующий этап этой жизни.
На улице моросил мелкий дождь. Я сел в ожидавший автомобиль и назвал Степану адрес. Через полчаса мы были у Спасских ворот.
Бюро пропусков встретило привычной строгостью. Молодой сотрудник в форме внимательно сверил мои документы, сделал пометку в журнале. Я получил временный пропуск — простой прямоугольник плотной бумаги с размашистой подписью коменданта.
В приемной Сталина было непривычно пусто. Обычно здесь толпились посетители — наркомы, директора заводов, военные. Сегодня только двое: пожилой академик с папкой чертежей и какой-то партийный работник в потертой кожанке.
— Товарищ Краснов? — секретарь поднял голову от бумаг. — Подождите, вас вызовут.
Я сел в кожаное кресло, положив портфель на колени. Часы на стене показывали без четверти час. До назначенного времени оставалось пятнадцать минут, но это ничего не значило — Сталин мог принять раньше или заставить ждать несколько часов.
В приемной стояла особая тишина, нарушаемая только шелестом бумаг да тихим постукиванием пальцев машинистки по клавишам пишущей машинки. Академик что-то чертил в блокноте, партработник нервно теребил краешек кожанки.
Я достал свои записи, еще раз пробежал глазами ключевые тезисы. Все было готово — цифры, факты, аргументы. Оставалось только правильно их преподнести.
— Товарищ Краснов, — голос секретаря прозвучал неожиданно громко. — Проходите.
Я поднялся, одернул пиджак. Дверь в кабинет Сталина казалась неожиданно массивной.
В кабинете пахло табаком. Сталин стоял у дальнего окна спиной ко мне. В полной тишине отчетливо слышалось потрескивание табака в его трубке.
— Так значит, провалили испытания, товарищ Краснов? — не оборачиваясь, произнес он. В голосе звучал металл.
Вот так, сразу, без приветствий? Плохой признак. Я постарался сохранить спокойствие.
— Да, товарищ Сталин. При испытаниях выявился ряд серьезных проблем…
— Серьезных проблем? — Сталин обернулся. — Вы понимаете, что подвели не только меня? Подвели партию, страну! Мы вложили огромные средства в ваш проект.
Он медленно подошел к столу, его желтые глаза буравили меня:
— Может, вы вредитель, товарищ Краснов? Специально затягиваете работу?
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но заставил себя спокойно выдержать этот взгляд:
