Старинная усадьба встретила нас тишиной заброшенного сада. Кованые ворота со следами былой роскоши поскрипывали на осеннем ветру. Главное здание, массивный особняк в стиле позднего классицизма, величественно возвышалось в глубине участка.
Я шел по заросшей аллее в сопровождении Величковского и Полуэктова. Профессор то и дело поправлял пенсне, оценивающе разглядывая постройки. Полковник внимательно изучал территорию, я знал, что в его голове уже выстраивается схема охраны объекта.
— Смотрите, какие стены, — Величковский постучал костяшками пальцев по кирпичной кладке. — Метр толщиной, не меньше. В подвалах можно разместить лаборатории, никакая вибрация не страшна.
— И периметр удобный для охраны, — добавил Полуэктов, поглаживая портсигар. — Высокий забор, минимум выходов, хороший обзор…
Мы поднялись по широким ступеням парадного входа. Внутри особняка пахло пылью и запустением. Но под слоем времени угадывалась добротная отделка. Дубовые панели, лепнина на потолках, массивные дверные ручки из бронзы.
— В главном здании разместим администрацию, библиотеку, чертежные залы, — я развернул план первого этажа. — А вот эти флигели идеально подойдут для конструкторских бюро.
Полуэктов кивнул:
— И контрольно-пропускные пункты организуем грамотно. Один — главный, со стороны улицы, второй — для служебного входа…
— Вы знаете? — Величковский потер подбородок, — что раньше мы на производстве использовали систему разделения потоков персонала? Это значительно упрощало режим секретности.
За главным зданием располагались бывшие фабричные корпуса, капитальные кирпичные строения с высокими потолками и большими окнами.
— Здесь будут основные лаборатории, — я показал на самое крупное здание. — Нужно провести серьезную реконструкцию и установить оборудование.
— И систему вентиляции продумать, — добавил Величковский. — Для некоторых исследований потребуется особый микроклимат.
Мы спустились в подвалы. Своды из старого кирпича, мощные фундаменты, идеальные условия для размещения испытательных стендов. Что еще лучше, так это то, что отсюда можно будет прорыть подземный ход к нашей тайной лаборатории.
— А территория позволит расширяться, — заметил Полуэктов, когда мы вернулись во двор. — Вон там, — он указал на пустырь за фабричными корпусами, — можно построить новые здания.
Я мысленно прикинул объем работ. Потребуется как минимум полгода только на базовую реконструкцию. Параллельно нужно заказывать оборудование, готовить документацию, подбирать персонал…
— Что скажете, товарищи? — я повернулся к спутникам.
— Место идеальное, — Полуэктов решительно кивнул. — С точки зрения безопасности лучше не придумаешь.
— И с инженерной точки зрения очень удачно, — поддержал Величковский. — Только нужно серьезно продумать все коммуникации. Вода, электричество, канализация…
— И конечно, связь, — добавил Полуэктов. — Защищенные телефонные линии, внутренняя сигнализация.
В этот момент подъехала еще одна машина. Из нее вышел Гаврюшин с блокнотом в руке, а следом инженеры-строители с рулонами чертежей.
— Начинаем? — спросил Величковский.
Я кивнул:
— Немедленно. Времени у нас не так много.
Следующие два часа мы провели в детальном планировании работ. Гаврюшин педантично фиксировал каждое решение, строители делали пометки на планах. Полуэктов набросал схему размещения постов охраны, Величковский составил список требований к лабораторным помещениям.
Когда стало смеркаться, я еще раз окинул взглядом усадьбу. Скоро здесь закипит работа, старые стены наполнятся новой жизнью. А пока нужно все тщательно спланировать, от системы канализации до режима секретности.
Предстояла грандиозная стройка. Но важнее всего, что у нас появится свой дом. Место, где можно будет спокойно работать над проектами, которые изменят будущее страны.
— Кстати, — Полуэктов достал папиросу, — а с документами как? Кому сейчас усадьба принадлежит?
— Наркомпросу, — ответил я. — Они планировали здесь музей организовать, но руки не дошли. Наверху уже говорили с Луначарским, он не возражает против передачи. Тем более что формально мы создаем научно-исследовательский институт.
— А сроки? — Величковский нахмурился, разглядывая трещину на стене главного здания. — Полгода на реконструкцию это очень долго.
— Согласен, — я посмотрел на часы. — Сейчас должен подъехать…
Как по заказу, во двор въехал «Форд». Из него вышел высокий человек в потертом кожаном пальто, с планшетом под мышкой.
— Хвостов Николай Платонович, — представился он. — Проектное бюро Промстроя.
— Тот самый Хвостов? — оживился Величковский. — Который Днепрогэс проектировал?
— Он самый, — кивнул я. — Николай Платонович, нам нужны экспресс-проект и смета. У нас очень сжатые сроки.
Хвостов уже доставал из планшета рулетку:
— Три месяца на основные работы. Еще месяц на отделку и коммуникации.
— Четыре месяца? — Гаврюшин поднял глаза от блокнота. — Успеете?
— При правильной организации — вполне, — Хвостов начал делать замеры. — Я привлеку три бригады, будем работать в три смены. Главное, чтобы материалы и финансирование шли без задержек.
