Я посмотрел в окно, где во дворе кипела работа. Строители заканчивали монтаж перекрытий в новом лабораторном корпусе. У ворот разгружали ящики с оборудованием. В дальнем конце территории размечали площадку под строительство испытательного цеха.
— Нужно создать учебный центр, — сказал я, возвращаясь к обсуждению. — Будем сразу готовить кадры под наши задачи.
— Уже подготовил программу, — Величковский достал толстую тетрадь. — Теория, практика, специальные курсы…
— И полигон необходим, — добавил Мельгунов. — Я присмотрел участок в тридцати километрах отсюда. Идеальное место для испытаний.
— Надо все правильно организовать, — Полуэктов погладил портсигар. — Чтобы каждый знал только то, что ему положено по работе.
Я развернул на столе общий план комплекса. Десятки зданий, лаборатории, цеха, конструкторские бюро… Настоящий научный городок. И это только начало.
— А что с финансированием? — спросил Гаврюшин, перелистывая блокнот.
— Деньги есть, — я похлопал по папке со сметами. — Часть идет по линии наркомата, часть по спецзаказу. Главное — грамотно распределить.
В этот момент доложили о прибытии грузовиков с новым оборудованием. Мельгунов тут же сорвался встречать технику. Величковский с Гаврюшиным склонились над планом размещения лабораторий. Коробейщиков что-то увлеченно объяснял молодому инженеру, размахивая руками.
В кабинете было тихо, только тиканье часов «Павел Буре» нарушало утреннюю тишину. Я перебирал докладные записки, накопившиеся за две недели работы. Каждая бумага сигнализировала о новых проблемах, требующих немедленного решения.
Танковое КБ жаловалось на задержки с документацией, чертежи застревали то в одном отделе, то в другом. Группа нефтепереработки не могла согласовать график использования лабораторного оборудования. Дорожники требовали отдельные помещения для исследований.
Я подошел к окну. Во дворе кипела работа: строители заканчивали монтаж перекрытий нового корпуса, разгружались грузовики с оборудованием. Но за этой внешней активностью явно проступали системные проблемы.
Первая безопасность. Люди свободно перемещаются между корпусами, документы передаются из рук в руки без должного учета. Нужна четкая система допусков, контроль за перемещением секретных материалов. Полуэктов предупреждал об этом еще неделю назад.
Вторая документооборот. В который раз просматриваю жалобу от броневой лаборатории потеряли важные расчеты где-то между отделами. А ведь это только начало. Когда развернутся все направления работы, поток документации возрастет многократно.
Третья координация между подразделениями. Каждый отдел сам по себе, как княжество в княжестве. Нет единого планирования, нет системы взаимодействия. Вчера две лаборатории чуть не поссорились из-за очередности использования немецкого спектрографа.
Я достал чистый лист бумаги, начал набрасывать схему управления. Нужен центральный орган диспетчерская служба, которая будет координировать все работы. Система допусков по зонам режимности. Четкий порядок прохождения документов…
Отдельная головная боль — связь с производством. Наши заводы разбросаны по всей стране, от Ленинграда до Урала. Как организовать оперативное изготовление опытных образцов? Как наладить испытания? Как обеспечить секретность при передаче технической документации?
А еще нижегородская группа. Варвара прислала короткую телеграмму — запустили новую линию. Но как организовать эффективное взаимодействие с ними? Нужен защищенный канал связи, система кодировки сообщений.
Я посмотрел на часы. Скоро десять, время совещания с руководителями направлений. Нужно выслушать их предложения, а еще выстроить четкую систему управления. Без этого весь наш научный городок так и останется набором разрозненных лабораторий и КБ.
В дверь осторожно постучали. На пороге появился Полуэктов, как всегда подтянутый:
— Леонид Иванович, разрешите? По вопросу режима секретности.
— Входите, Георгий Всеволодович, — я указал на кресло. — Подождем остальных.
Полуэктов присел, достал портсигар. В его движениях чувствовалась военная четкость:
— Я тут подготовил предложения по организации режима секретности. Ситуация действительно тревожная.
Я кивнул:
— Понимаю. Давайте дождемся всех, обсудим комплексно.
Следующим появился Величковский, на ходу протирая пенсне батистовым платочком:
— Доброе утро. Надеюсь, сегодня решим вопрос с графиком работы лабораторий? У меня простаивает дорогостоящее оборудование.
— Присаживайтесь, Николай Александрович. Сейчас как раз будем выстраивать общую систему.
Гаврюшин, как всегда с блокнотом, вошел последним. Его обычная педантичность сегодня казалась особенно уместной:
— Извините за опоздание. Разбирался с очередной путаницей в технической документации.
Когда все расселись, я обвел взглядом собравшихся:
— Товарищи, за это время в работе явно обозначились системные проблемы. Предлагаю начать с вопросов режима секретности. Георгий Всеволодович, что у вас?
Полуэктов развернул на столе схему территории:
