— Товарищи, — Медведев нахмурился, — это серьезный недостаток.
Я лихорадочно анализировал ситуацию. Что-то мы упустили… Что-то с термообработкой…
— Леонид Иванович, — Варвара тронула меня за рукав. — Помните тот случай с закалкой на Мотовилихинском? Когда добавляли…
— Молибден! — я едва удержался, чтобы не обнять ее прямо при комиссии. — Величковский, срочно проверьте содержание молибдена в последней партии!
Следующие полчаса прошли в напряженной работе. Величковский колдовал над анализами, Вороножский что-то бормотал над пробирками, Коробейщиков готовил новый образец.
— Есть! — наконец воскликнул профессор. — В этой партии действительно пониженное содержание молибдена. Если мы увеличим, тогда порядок!
— На производстве все будет по точной рецептуре, — заверил я комиссию. — Это временная проблема с поставками легирующих добавок.
— Хотелось бы верить, — протянул Медведев. — Но нам нужны доказательства.
— Будут, — твердо сказал я. — Варвара Никитична, найдите образец из предыдущей партии. Тот, с правильным составом.
Новые испытания подтвердили мои слова. Броня с нормальным содержанием молибдена выдержала все выстрелы без единой трещины.
— Впечатляет, — признал Медведев. — Но все же…
— Предлагаю, — перебил его Зубцов, — дать товарищам неделю на окончательную доработку состава. А затем провести повторные испытания.
Я благодарно кивнул старому знакомому. Неделя — это именно то, что нам нужно.
— Согласен, — после паузы произнес Медведев. — Через неделю жду полного отчета и новой серии испытаний.
Когда комиссия ушла, Варвара облегченно выдохнула:
— Успели…
— Успели, — согласился я. — Благодаря тому, что ты вовремя о молибдене.
Она лукаво улыбнулась:
— У меня отличная память. Особенно на некоторые вещи…
Вечером в моем кабинете собралась вся команда. За окном догорал июньский день, где-то вдалеке гудели заводские гудки. На столе громоздились графики испытаний, осциллограммы, образцы металла.
— Итак, товарищи, — я оглядел усталые, но довольные лица. — Давайте по порядку.
— Дизель показал превосходные результаты, — начала Варвара, машинально поправляя выбившуюся прядь. — Мощность выше расчетной на двенадцать процентов, расход топлива ниже ожидаемого.
— Позвольте заметить, — Циркулев поднял свой блокнот, — что температурный режим оставался стабильным даже при максимальной нагрузке. Особенно после применения катализатора.
— Николаус просто счастлив! — подхватил Вороножский. — Его предсказания полностью подтвердились!
Я взглянул на образцы брони:
— А вот здесь у нас еще хватает работы.
— Не боги горшки обжигают! — прогудел Коробейщиков. — С молибденом разберемся, будет броня крепче прежнего.
— Неделя — очень мало времени, — нахмурился Величковский, сняв пенсне. — Нужно провести полный цикл испытаний.
— Справимся, — уверенно сказал я. — Варвара, организуйте круглосуточную работу на стендах. Звонарев, проверьте все измерительные приборы.
— А я пока займусь расчетами новой системы охлаждения, — подал голос Сорокин. — Кажется, я нашел способ увеличить теплоотдачу еще на восемь процентов.
Уже далеко за полночь, когда все разошлись, мы остались с Варварой вдвоем. Она сидела на подоконнике, глядя на огни ночного завода.
— Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что мы делаем что-то невероятное. Что-то, что изменит…
— Все, — закончил я за нее. — Это изменит все. Новый двигатель, новая броня, это только начало.
Она повернулась ко мне:
— А дальше?
— Дальше будет сложнее, — я подошел ближе. — Нужно довести двигатель до совершенства. Решить проблему с броней. Начать подготовку к серийному производству.
— И сделать это за неделю, — она улыбнулась.
— Именно. Но у нас отличная команда. Даже если Вороножский немного… эксцентричен.
— Зато его катализатор работает, — Варвара легко спрыгнула с подоконника. — Кстати, надо бы проверить расчеты топливной системы. У меня есть идея…
Она склонилась над расчетами топливной системы, машинально накручивая на палец темную прядь волос.
— А если изменить геометрию форсунки… — она подняла глаза, и я поймал в них особый блеск. Тот самый, что появляется не только от технических озарений.
— Варя, — тихо сказал я, делая шаг к ней.
Она замерла, чертеж в ее руках чуть подрагивал.
— У нас же работа… — прошептала она, но не отстранилась, когда я приблизился вплотную.
— Да к черту работу, — выдохнул я, притягивая девушку к себе.
Ее губы были мягкими и теплыми, с легким привкусом кофе. Варвара подалась навстречу, ее пальцы скользнули по моей шее…
Дверь распахнулась с грохотом:
— Леонид Иванович! Катастрофа с ход…
Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Звонарев, застывший на пороге с какими-то бумагами, даже не обратил на нас внимания:
— Простите… я… там…
— Что с ходовой? — резко спросил я, поправляя галстук. Краем глаза я видел, как Варвара торопливо приглаживает растрепавшиеся волосы.
— Расчеты показывают критическую нагрузку на опорные катки, — Звонарев смотрел в бумаги. — При повороте машины возможно разрушение.
— Сейчас посмотрим, — Варвара уже склонилась над чертежами, будто ничего не произошло. Только румянец на щеках выдавал ее смущение.
