Выходя из зала, я поймал взгляд Извольского. В его глазах читалось понимание. Мы оба знали, что это была не просто победа в бюрократической битве.
— А ведь неделю назад здесь все было иначе, — тихо заметил Извольский, когда мы спускались по лестнице.
Я только улыбнулся в ответ.
Следующие дни прошли в бурной деятельности. В моем кабинете теперь постоянно толпился народ: военные связисты, инженеры, строители.
Сурин с командой конструкторов уточнял последние детали проекта. Зотов организовывал производство уникальных металлоконструкций. Сорокин колдовал над схемами радиооборудования.
Каждое утро начиналось с оперативных совещаний. От Разведупра к нам прикрепили майора Северцева — худощавого, молчаливого человека с внимательным взглядом. Он тщательно проверял всех участников проекта и организовывал режим секретности.
Извольский часто заезжал, консультировал по военным аспектам. Особенно его интересовала система быстрого развертывания башен в полевых условиях.
Наконец, через неделю подготовительных работ, пришло распоряжение от Смородина. Надо выехать на место будущего строительства первой башни. Предстояло выбрать точную позицию и начать работы.
Ранним утром следующего дня наша группа — я, Сурин, Зотов, Северцев и двое военных топографов — выехала на служебном «фордике» в сторону Владимирского тракта. Нам предстояло заложить первый камень в фундамент новой системы связи страны.
Место для первой башни выбрали в тридцати километрах от Москвы. Небольшая возвышенность у излучины реки. С одной стороны густой лес, с другой — проселочная дорога. Идеальная позиция для начала строительства.
Утро выдалось ясное, прохладное. Легкий туман стелился над речной поймой. Военные топографы уже раскладывали инструменты, делая точную съемку местности.
— Отличное место, — Сурин оглядывал участок профессиональным взглядом. — Грунт подходящий для фундамента, рельеф позволяет организовать удобные подъездные пути.
Зотов, как всегда энергичный, уже размечал колышками площадку:
— Здесь разместим основной лагерь строителей. Тут — склады материалов. А вон там, — он махнул рукой в сторону леса, — замаскируем пост охраны.
Северцев молча делал пометки в блокноте. Его цепкий взгляд контрразведчика уже оценивал все потенциальные угрозы и слабые места в системе безопасности.
— Леонид Иванович, — Сурин развернул чертежи прямо на капоте машины. — Предлагаю начать с глубокого котлована под фундамент. Грунтовые воды здесь глубоко, можно заложить мощное основание.
Я посмотрел на восток, где в утренней дымке угадывались очертания далеких деревень:
— Очень скоро здесь поднимется первая башня. А потом такие же встанут цепочкой до самого Нижнего.
— И это только начало, — тихо добавил Северцев. — Потом пойдут другие направления. На запад, на юг…
Топографы закончили первичные замеры. Один из них, пожилой сержант с седыми висками, подошел с планшетом:
— Товарищ Краснов, первичная съемка готова. Местность идеально подходит для башни такой высоты.
Сурин уже делал расчеты на листе бумаги:
— Если начать работы через неделю, к концу осени успеем заложить фундамент. И сразу можно начать монтаж металлоконструкций.
— Раньше, — твердо сказал я. — Товарищ Смородин дал четкие сроки. Будем работать в две смены. И зимой тоже.
Зотов кивнул:
— Организуем обогрев, освещение. Построим временные укрытия для работы в любую погоду.
Я оглядел будущую стройплощадку. Здесь все должно быть продумано до мелочей, от системы охраны до бытовых условий для рабочих.
— Что ж, товарищи, — я свернул чертежи. — Начинаем. Василий Петрович, — это Зотову, — готовьте план размещения временных сооружений. Михаил Петрович, — к Сурину, — детальный график работ по фундаменту. А вы, — повернулся к Северцеву, — организуйте охрану периметра уже сегодня.
Все разошлись по своим задачам. Я остался один на краю площадки. Внизу, в пойме реки, клубился туман, в котором уже угадывались первые лучи восходящего солнца.
Впрочем, я уже знал, что стройка не обойдется без инцидентов.
В просторной заводской лаборатории ни звука, только тихо гудела вытяжка и потрескивала лампа над длинным столом. Величковский в третий раз просматривал результаты испытаний, хмурясь все сильнее. Рядом Воробьев, близоруко щурясь, изучал металлографические снимки.
— Нет, Семен Ильич, это никуда не годится, — Величковский отложил очередной лист. — При такой структуре металла башня может не выдержать расчетных нагрузок.
Воробьев нервно протер очки:
— Полностью согласен. Смотрите, — он подвинул снимки ближе к свету, — вот здесь и здесь явные дефекты кристаллической решетки. А ведь это образцы для ключевых узлов конструкции.
— Нужно срочно докладывать Леониду Ивановичу, — Величковский потянулся к телефону, но Воробьев остановил его.
— Подождите, давайте сначала разберемся с причинами. Я изучил всю технологическую цепочку.
Он достал потрепанный блокнот:
— Проблема в третьем мартеновском. Новый мастер решил «усовершенствовать» процесс термообработки. Сократил время выдержки при высоких температурах.
— Вот оно что… — Величковский прошелся по лаборатории. — И что предлагаете?
