На коже ощущалось горячее дыхание, на шее — широкая ладонь. Я если бы и хотела отстраниться, то не смогла бы. Впрочем, зачем врать самой себе? Есть много возможностей воспрепятствовать: оттолкнуть, укусить, ударить. Вот только прикосновение горячей руки к спине заставило слегка выгнуть ее и сделать пару мелких шагов навстречу, хотя ближе уже было некуда. Лэнс чего-то ждал, поглаживал большим пальцем меня возле уха, иногда очерчивал носом прямую линию на щеке, но не целовал.
— Вы еще долго?
— О чем ты? — ненадолго коснулся он губами моих губ и отстранился.
Я сглотнула, нервно хохотнула и потянула его за ворот рубашки. Во рту пересохло от частого дыхания. А ведь ничего не произошло. Меня просто обнимали, проводили ладонью по спине, шее, скуле, щеке, рассматривали лицо, словно любовались, приближались для поцелуя, однако не делали этого.
— Еще немного, и я перехочу, — обиженно поджала я губы.
— Не перехочешь, — прошептал на ухо мужчина, вновь вызывая волну дрожи по всему телу.
— Это ваши ощущения мне передаются? — отчего-то поморщилась я.
Улыбка с лица Дэймара спала. Казалось, он вот-вот отпустит меня и оставит одну посреди комнаты в полной растерянности. Мужчина с серьезным выражением лица посмотрел в мои глаза и отрицательно покачал головой.
— Ты еще до нашей связи так же реагировала. Нет, — поспешил он сказать, стоило открыть рот, чтобы припомнить воздействие магии, — камень тут не при чем. Айлин, пойми, я не делал ничего насильно. И с твоей сестрой спать намерений нет. Они были, пока не появился другой способ.
Я чуть не простонала от огорчения. Он своими разговорами портил такой волнительный момент. Дэймар понял мое недовольство и поцеловал, без игр, по-настоящему, нежно и необычайно приятно. Время словно остановилось. Все вокруг померкло, исчезло, стало пустым и ненужным. Был важен лишь человек, что дурманил разум, прижимал к себе так сильно, будто боялся потерять. Я встала на носочки, сгребла левой рукой другую половину воротника рубашки. Хотелось оказаться еще ближе.
Мужчина слегка отстранился, заглянул мне в глаза и улыбнулся. А после он снова подался вперед, чтобы продолжить непотребство наших губ. Вдруг послышался треск, после Лэнс хохотнул и накрыл мои руки своими.
— Отпусти, — прошептал жених.
Как оказалось, не мою одежду разорвали.
— Я же говорил, что можно было обойтись и без камня.
Щеки запылали от стыда. Кто же знал о такой непрочной ткани? Да и так выглядело намного лучше, больше оголенного мужского тела. Прикоснуться бы к запретному, почувствовать под ладонью его бьющееся сердце, убрать белый материал, не дающий разглядеть все… Я закусила губу и подняла взгляд.
— Нет, Айлин, за такое ты меня не простишь. Не против, если продолжим разговор после?
— Против! То есть, нет, против. То есть, да, не против.
Уголки губ Дэймара дернулись вверх. Он опустил руку, провел ладонью по моему боку сверху вниз, натягивая ткань ночной сорочки. Сердце замерло от осознания: Лэнс все видит. Но почему-то, наоборот, стало волнительнее от этого, появилось желание, чтобы он прикоснулся к груди, как в том видении. Откуда такие мысли?
— Нет, надо уходить, — покачал головой мужчина. — Иначе одним поцелуем дело не закончится.
Дыхание сперло. Я захлопала ресницами и опустила ладони к животу мужчины. А что там ниже? Изначально планировалось тоже обнять, но теперь хотелось проверить, прикоснуться туда, куда даже смотреть не разрешалось.
— Мне в жены попалась развратная девица, — убрал мои руки Дэймар и отступил на шаг.
— Но мы не… — во рту окончательно пересохло, а в ладонях чуть ли не кололо от желания снова прикоснуться к жениху.
— Женаты, Айлин. Я говорил тебе это. По документам мы с тобой с самого отъезда из Тонвера — муж и жена. И если ты намерена покинуть мой дом, как говорила уже много раз, то придется сперва обращаться к императору с просьбой. Подумай, хочешь ли на самом деле, — поправил мои волосы мужчина и наклонился для короткого поцелуя.
Как только Лэнс направился к двери, мне стало холодно и одиноко. И хоть плед до сих пор прикрывал плечи, он не согревал так же, как это делали объятия жениха.
— А вы? — обернулась я. — Сами-то хотите? Брак ведь вас не прельщает.
— Еще я говорил, что все изменилось, — подмигнул на прощание Дэймар и прикрыл за собой дверь.
Как-то с уходом мужчины стало неуютно. Мне словно показали вкусное лакомство, но запретили его попробовать. Любопытство снедало изнутри, хотя я никогда не считала себя таковой, но именно с Лэнсом хотелось большего, запретного, недосягаемого.
Свечи по-прежнему отбрасывали дрожавшие тени. Их пришлось одну за другой погасить, оставив гореть только несколько из них. Я неторопливо шагала по комнате, а в голове прокручивался недавний разговор, который мог оказаться длиннее и информативнее. Но разве можно что-то внимательно слушать, если к тебе так приятно прикасаются, вызывают неведомые ранее желания и наталкивают на мысли, прежде не посещавшие и вообще непозволительные для девушки?
