Вот и сейчас, обнимая Киру со спины, Сергей испытывал вместе с легким физическим возбуждением и куда более острым, неугасающим желанием еще и поразительное спокойствие. Словно одного присутствия Киры рядом могло быть достаточно.
Между ними искрило. В самом начале — без единого прикосновения, на основе красноречивых взглядов и куда более осторожных слов. Неподдельное, истинное притяжение между мужчиной и женщиной, где последующий позже физический контакт — лишь окончательное и бесповоротное утверждение, а не первопричина.
Вечером их первой встречи, целуя Киру в запястье и следя за тем, как поражено распахиваются красивые глаза и приоткрываются на вдохе изящные, полные губы, Сергей по-настоящему наслаждался каждой секундой собственного триумфа... и поражения.
Тогда он, конечно, не думал, что незамысловатая игра в соблазнителя и его зацепит всерьез. Даже когда целовал Киру на прощание и с сожалением отпускал, не думал. Она не изъявила желания уехать с ним, — досадно, но не более. Он не восемнадцатилетний мальчик и давно научился спокойно и с уважением принимать женские отказы.
Однако загадочная, сотканная из противоречий Кира зачастила с появлениями в его мыслях, и Сергей сильно пожалел о том, что отпустил ее и не попросил номер телефона. В нечастые свободные от работы минуты он бесплодно гадал, не упустил ли ненароком подходящую девушку и вспоминал серые, глубокие и, как почти не говорят в нынешние времена, умные глаза.
Наконец, Кира завозилась в его объятиях и развернулась к нему лицом. Они встретились взглядами, и Сергей уже не в первый раз задался вопросом, отражение каких мыслей он видит в серых глазах. Предугадать реакции Киры ему удавалось, наверное, лишь когда она того хотела.
— Поцелуй меня, — попросила она внезапно.
Раскрасневшаяся, взволнованная и притягательная до невыносимости. Киру хотелось увезти к себе и как можно скорее.
— Так и тянешь с ответом, мучительница? — вопреки желанию немедленно перейти к непосредственному действию Сергей все-таки не удержался от намека.
Усмехнулась, Кира лукаво сощурилась и отчетливо повторила:
— Сначала поцелуй.
Сергей хмыкнул.
Что ж, она сама напросилась. Он поцелует. Так, что у нее земля из-под ног уйдет и голова опустеет.
Ничего не ответив вслух, Сергей легко, обхватив Киру за предплечья, дернул ее на себя, отчего та слабо ударилась о его грудь своей и охнула от неожиданности. Широко распахнувшиеся, удивленные глаза вдруг сделали ее похожей на совсем молодую девчонку — кто ж такими невинными глазищами смотрит на мужчину в двадцать пять лет? — но Сергея эта мимолетная открытость лишь сильнее завела.
Сегодня Кира была без высоких каблуков, и расстояние между их лицами сокращалось дольше, чем в прошлый раз. Почти болезненно долго, но Сергей не торопился намеренно.
Он следил за трепетанием длинных черных ресниц, ловил участившиеся, потяжелевшие вздохи, смотрел, как приоткрываются в ожидании соблазнительно-пухлые губы и как едва заметно расширяются темные зрачки.
Огладив окутанные тканью женские руки и урвав у Киры очередной сбившийся вдох, Сергей ладонями обхватил ее лицо, проникая пальцами в шелковую гладкость волос на границе с шеей. Теперь и ему дышалось с трудом.
В голове одна за другой вспыхивали картинки — и везде поцелуй служил лишь скромной прелюдией к настоящему наслаждению. Что-то было в Кире, в том, как любой физический контакт пробуждал в Сергее потребность в еще большем сближении. Словно женщина перед ним сама по себе являлась обещанием чего-то особенного и безгранично прекрасного.
Мозг Сергея медленно вяз в мареве возбуждения. Сократив дистанцию полностью, он прижался к губам подавшейся ему навстречу Киры. По телу сразу как будто пустили разряд током. Просчитанный до десятой, живительный удар.
В этот раз Сергей целовал Киру с особым усердием. Поначалу почти целомудренно, мучительно нежно. Тягуче, но едва уловимо. Невинными, но запредельно чувственными прикосновениями, истинную сущность которых нельзя было не воспринять правильно.
Кира скрестила руки на его шее и довольно застонала, постепенно все сильнее повисая на его теле. Ответные движения ее губ казались немного неумелыми, лишенными должного мастерства, но, удивительно, выдержки и самоконтроля у Сергея не прибавилось. Его и без поцелуев от Киры здорово шарашило.
От ее запаха, голоса, взглядов. От ласковых, невесомых рук на его плечах и зарывшихся в волосы на затылке пальчиков. От томных, чуть слышных вздохов, что быстрыми всполохами оседали на его и без того разгоряченной коже.
Тело наливалось тяжестью. Разум медленно, но верно отключался. Возбужденный член пульсировал, и каждое случайное движение Киры обходилось Сергею новой порцией приятных мучений.
Он не планировал терять головы вот так, среди посторонних людей, в двух шагах от собственного бара, где любой его сотрудник мог полюбоваться высоким начальством в неформальной среде, но забыл обо всем. Он хотел остановиться и не мог. Прерывался, делал новый вздох, а затем встречался глазами с Кирой — и мир посылался к черту.
