Ситуация просто кошмарная. Особенно потому, что такая драма разыгралась на пустом месте. Я осторожно опускаюсь на корточки. Пальцы немного дрожат. Тяну руки, чтобы проверить порезы, но в последний момент ловлю её остекленевший, наполненный ужасом взгляд и, как ребёнок, прячу руки за спину. Я знаю, что моей вины в случившемся практически нет. Но не уверен, что Нелли понимает ситуацию правильно.
— Уйди! — скулит она. Что она видит? Что перед её глазами? Почему-то мне кажется, что не я…
— Ты поранилась, — терпеливо повторяю. — Эй! Милая, ты слышишь меня? Это я. Андрей. Я просто посмотрю твои руки, потому как всё остальное вроде бы цело. Тебя спасла одежда. Нелли… Ну же, иди ко мне.
Я поднимаю её с пола. Похоже, у неё пострадала только ладонь, которой она обнимает меня за шею, пачкая. Похрен. На пол опускаю её лишь у двери.
— Ключ в рюкзаке?
Нелли кивает. Я нахожу ключ, открываю дверь, включаю свет.
— Присядь… — внимательно рассматриваю её руки. Они изрезаны, но осколков вроде бы нет. — Всё нормально. Если у тебя есть аптечка, я перебинтую…
— В ящике… — шепчет она.
— Нет, сначала, думаю, нужно смыть кровь.
Ритуал повторяется. Я тащу её на себе к ванной. Мою. После бинтую руки — все в розовых кровавых разводах. Как в фильме ужасов. На самом деле порезы неглубокие, просто в неудачных местах. Там, где как раз проходит больше всего сосудов. Закончив, укладываю Нелли в постель. Сам сажусь рядом на пол и откидываюсь головой на матрас.
— Я даже не понимаю, как так получилось.
— Да. Я тоже… Думаю, просто когда мы вместе, всё идет наперекосяк.
— Это несчастный случай.
— Если бы ты с порога не набросился на меня с обвинениями, ничего подобного не случилось бы.
Я оборачиваюсь.
— Ты же понимаешь, что я бы никогда тебя не обидел? Да, я… чёрт с ним, приревновал, но то, что ты упала — случайность. Вот и всё. Я не твой отец. Не перекладывай на меня, пожалуйста, его грехи.
Нелли зажмуривается. Губы у неё обалденные. Пухлые, без следа какого-либо вмешательства. Но сейчас в них нет ни кровинки… И она с таким остервенением кусает их, что мне хочется непременно этому помешать. Касаюсь пальцами… Нелли отворачивается.
— Это не имеет значения. В любом случае, нам нужно остановиться.
— Что ты имеешь в виду? — я почти ненавижу себя за панику, что слышится в моём голосе. Что значит — остановиться? Я совершенно к этому не готов! Я ещё не насытился. Мне ее мало…
— Боюсь, я совсем не гожусь для свободных отношений. Не могу не думать о будущем, а прошлое… Как видишь, оно само вторгается в мою жизнь.
— Ты просто устала.
— О, да брось. У тебя и у самого не очень-то получается…
— Что именно?
— Оставаться в рамках, которые ты сам же и очертил.
Растираю затёкшую шею. Наверное, она права. Я слишком… собственник для этого, как оказалось.
— Ты мне нравишься. — Я обдумываю, как получше выкрутиться из ситуации, но почему-то ничего толкового не приходит на ум. — Я не готов тебя отпустить.
— Тогда ты полный идиот.
— Прошу прощения? — Я весь подбираюсь и впиваюсь в лицо Нелли колючим взглядом.
— Если тебе нравится та я, которую ты нарисовал у себя в голове... ты… идиот.
— А ты, значит, другая?
— Совершенно. Спроси, какой ты у меня по счёту?
— Наверное, третий. По классике, — хмыкаю я.
— Да. За исключением лишь того, что в моём случае это правда, в которую ты, впрочем, никогда не поверишь.
— Нелли…
— Нет, это даже забавно. Ты просишь, чтобы я не оценивала твои поступки через призму моего отца, а сам перекладываешь на меня все свои стереотипы о женщинах.
Черт её дери! Она права. Я действительно перекладываю. Но…
— Нелли…
— Уходи, пожалуйста. Уже поздно, а я хочу спать.
— Мне некуда идти. Мою квартиру затопило. Я как раз хотел напроситься к тебе переночевать.
Нелли смотрит на меня печально. А потом качает головой, накрывает лицо подушкой и тихо в неё смеется.
— Я сказал что-то смешное?
— Нет. Я смеюсь над собой… Ведь если бы не это, ты бы вообще никогда не пришёл. А я…
— А ты?
— Даже прогнать тебя не могу. Тряпка.
— Это не так.
— Может быть.
— Так я могу остаться?
Она ведет округлым плечиком.
— Оставайся. Может, утро и впрямь мудренее вечера. Глядишь, и я поумнею. — Нелли отползает чуть дальше и переворачивается на бок, но тут же снова вскакивает: — Постой, а Мишка?!
— Она в больнице. Воспаление лёгких, — кошусь на Нелли. Она выглядит ужасно. И то, что я этому причина, заставляет меня произнести то, что я вообще не планировал говорить: — Я собственно, поэтому и не появлялся.
Взгляд Нелли недоверчиво мечется по моему лицу, а между тем губы складываются в мягкую, только мне одному предназначенную улыбку:
— Правда?
Чёрт его дери, нет! Всё это время я с собою боролся! Но, кажется, проиграл. Поэтому вру:
— Конечно.
Этим словом я обманом выманиваю её сладкий поцелуй. Кажется, про такое говорят «ложь во благо».
