- А я думал, тебя здесь не будет, - холодно бросил тот, не глядя на темноволосого парня. Интересно, проклятые Высокие умеют различать в годами отточенном безразличии все десятки или даже сотни оттенков презрения? Тот не отреагировал – не то из-за зазвучавшей вступительной речи, не то еще из-за чего, Пану в общем-то было совершенно плевать. Он достаточно демонстративно отвернулся от «подставного», с особой тщательностью выполняя звучавшие команды и постепенно полностью уйдя в себя и свои мысли. Странно, но он, в отличие от, наверное, большинства присутствующих здесь сейчас его ровесников, почти не чувствовал страха или особенного напряжения: очевидно, здравый смысл снова одержал верх. Хотя бы даже исходя из того, что в своей жизни он ни разу не встречал человека, кто лично знал бы мужчину, не прошедшего испытания Посвящения, Пан делал вывод, что едва ли и он сам окажется настолько плох. Куда больше его сейчас заботило то, что до окончания базовых классов школы оставался последний год, который начнется уже через неполную неделю после Посвящения, а платить за дополнительные предметы родители, разумеется, не в состоянии (да и не сочтут за необходимость, как всегда ткнув его носом в свое любимое «вот мы же…»); работу свою Пан серьезной не считал, хотя и находил интересной, и менять не собирался в первую очередь из-за удобного графика. Будущее его, таким образом, тонуло во мраке неизвестности, что казалось ему совершенно неуместным для совершеннолетнего молодого человека. Ему почему-то всегда думалось, что этот рубеж – совершеннолетие – должен что-то кардинально изменить в его жизни… как бы ни так! Теперь, когда мальчик стоял уже вплотную к нему, он понимал, что тем единственным, что может теперь поменяться, является лишь еще большее давление родителей и их призывы к самостоятельности, которые, даже не всегда будучи высказанными вслух, являлись для Пана причиной страшной неловкости, его больной точкой, которую никак невозможно было вылечить, пока он сам не понял бы, чего, собственно, ждет и хочет от этой жизни, от мира взрослых людей. А этого Пан упорно понять не мог. Вернее, нет, в глубине души мальчишка, конечно, догадывался, что было бы здорово и правда продолжить учиться – сколько это вообще будет возможно, - а там уже решать, что делать, ведь образование давало куда больше возможностей, чем он имел сейчас… Загвоздка лишь в том, что у него и жизни не хватит, чтобы со своей нынешней зарплатой потянуть старшую школу. Ясное дело, что Средним запретную и тем более интриговавшую его историю и в дополнительной старшей-то не преподают, но ведь можно же иногда впустую помечтать… Только, думая о продолжении учебы, Пан еще сильнее чувствовал себя “каким-то странным”. И правда, кому оно надо - тратить заоблачные суммы на лишние годы сидения за партой, когда все нормальные люди будут уже вовсю работать и приносить пользу?..
- Можно Вас на минуту? - Недавний знакомый возник словно из-под земли сразу же, как только громкоговорители объявили отбой и окончание второго построения, и Пан, давно уже понявший, что его дурная способность с головой уходить в себя до добра однажды не доведет, ведь даже эмоции порой были не столь опасны как выражение задумчивости, словно вынырнул, отключая режим «автопилота» и возвращаясь к окружавшей его реальности. - Полагаю, я чем-то обидел Вас, - начал Лекс, когда толпа подростков вокруг них двоих начала понемногу рассасываться, и посторонних ушей стало чуть меньше, - и обидел немало, что Вы столь демонстративно это до меня доносите. - В голосе его слышались разом интерес, вежливый укор и едва уловимый холод, от которого, однако, Пану стало заметно не по себе.
- Нет, Вам, право, показалось, - Пан невольно вспомнил, как четко, безжалостно и резко этот молодой человек одернул в прошлый раз Эриха, его давнего неприятеля, стоявшего позади них, и так и не сумел поднять глаз на собеседника, скороговоркой произнося эти глупые слова, - простите, если причинил Вам неудобство. – «Обидел». Проклятье, как простые слова могут нести в себе такую жуткую угрозу, если хоть чуть-чуть в них вдуматься.
- Вообще-то эмоции в нашем с вами мире, молодой человек, не то, за что можно отделаться оправданием. Но я не стану доносить на Ваше глупое мальчишество, если Вы все же скажете мне, в чем заключается суть проблемы.
Отлично, еще и шантаж. Ну он и попал… И где только Марка носит? По правде сказать, Пана ужасно нервировал тот демонстративно уставной, чрезмерно вежливый и почти поучительный тон, которым обращался к нему этот парень, тыкая его, словно нашкодившего котенка, носом в его же, Пана, немало серьезный, к слову сказать, промах. И всё же глупый страх, инстинкт самосохранения и привитый с пеленок трепет перед буквой закона делали свое дело.
