То было вчера, а сегодня градусник показал с утра пораньше 38.9, и девушка, тяжело вздохнув, переоделась в свое серое уличное платье и, напялив ненавистную шляпку (зато не видно, что волосы не мыты), вышла на лестничную клетку, удивляясь, каким трудом, оказывается, бывает удержать равновесие собственного тела. Даже сейчас она не взглянула на ненавистный лифт и, мысленно проклиная отца за выбранный этаж, начала свой долгий спуск по лестнице, освещенной режущими глаза светодиодными лампами. Как ни крути, а на Прудах, когда они жили в пятнадцатом квартале, было всяко лучше – не потому даже, что в пятнадцатом уровень жизни повыше, а потому, что там были трехэтажные дома на несколько семей, а не эти чудовищные высотки с прозрачными лифтами, чтоб их проектировщикам самим так застрять…
Девятнадцать этажей вниз показались Ие не то пыткой, не то нескончаемым дурным сном, от которого голова шла кругом, и думать о том, каким будет обратный путь, не хотелось подавно. Этаж за этажом, снова по кругу. Мозг девушки отчего-то непроизвольно считал каждую пройденную ступень, но к четыреста восьмой, когда впереди уже виднелся белый пол проходной, залитый золотистым солнечным светом, ноги словно сбились с размеренного ритма, и девушка чуть не выпала в дверной проем, едва успев ухватиться за металлический косяк. Невольно выругавшись про себя и спешно вернув на лицо маску безразличия, она подняла взгляд…
…и встретилась с теми самыми светло-карими глазами, что около двух недель назад так потрясли ее своей глубоко спрятанной, затравленной добротой. Ия замерла на мгновение, с ног до головы покрываясь мурашками, но голова вдруг предательски закружилась, и девушке пришлось крепче впиться пальцами в дверной косяк, чтобы устоять на ногах. Ну почему каждая их встреча выпадает именно на те моменты, когда Ия выглядит полным убожеством? Гнев и обида бурно вскипели у нее внутри, но нездоровый румянец, пылавший на ее щеках, был и без того слишком ярок, чтобы выдать их.
- Добрый день…
- Эй, Вы в порядке? - Тревога коснулась только голоса тоненькой соседки, но в нем звучала на удивление отчетливо, совсем не так нерешительно, как в предыдущий, первый раз.
- Я… Да, все хорошо. – Ия хотела было обойти её (или попросту спастись бегством?), но что-то внутри не давало ей ступить и шага.
- У Вас же жар… Ия, - та вздрогнула, услышав звуки своего имени впервые из уст Лады, - у меня мама и папа врачи, я знаю… - речь ее звучала по-детски просто, когда девушка потянулась коснуться лба Ии, что стояла в паре шагов от нее, но та отчего-то невольно отшатнулась, тут же судорожно оглядываясь на окошко комнаты консьержа, которого, к ее облегчению, почему-то не было на месте. Вездесущие камеры, конечно, никто не отменял, но все же так отчего-то хоть каплю спокойнее.
- Эй… Ия, Вы куда собирались, я могу… Вам помочь?
- В аптеку. – Хмуро выдавила Ия, все еще не понимая, бредит она или нет, хотя и склонялась куда явственнее к первому варианту. Она сделала еще два шага, выходя за порожек лестничной клетки, и оперлась на подставленный локоть девушки, смутно удивившись, каким тонким и хрупким он был. Ия, конечно, и сама не была такой уж высокой, а тем более полной, но все же миниатюрность Лады, удивительно незамеченная в их первую встречу, теперь совершенно поразила ее.
- Садитесь и ждите меня, - голос той внезапно зазвучал решительно и даже вовсе командно, когда Лада твёрдым движение усадила Ию на узкую лавку у стены проходной, - что Вам купить?
- Ааа?.. То есть…
- Что Вам купить? - Повторила она свой вопрос, прямо глядя в мутные от жара глаза Ии.
- Вот, - сдалась та, протягивая вытащенные из маленького рюкзака деньги и называя лекарства. Лада кивнула сухо и поспешно выскользнула на улицу, оставляя растерянную Ию одну – удивляться, как просто она сдалась и послушалась мягкой настойчивости этой странной девушки.
Вернулась та быстро - благо, аптека располагалась в дальнем конце двора, противоположном от столь сильно не понравившегося Ие магазина, и, отдав Ие купленные препараты со сдачей, вызвала болтающийся где-то наверху лифт. Ия невольно поежилась – в равной мере от нездорового озноба и собственных сомнений – и замялась, когда через минуту или две лифт распахнул свои не очень-то гостеприимные двери.
- Ия?.. – Да что же за манера у нее звать людей по имени, словно они знакомы сто лет, а не по фамилии, как все всегда зовут? И почему только Ия чувствует себя так неловко от этого?..
- Я… то есть… - она замялась, тяжело дыша, как вдруг глаза Лады широко распахнулись от внезапного понимания.
