«…за Ники». Почему он не может ему верить? Почему у него не получается? Просто потому что он Высокий? Только из-за этого одного слова? Неужели одно это проклятое слово может вот так построить целую стену между ними? И кому тогда он должен верить – Средним? Ники Даниш вон тоже Средний, да только бежать к нему со всех ног как-то совсем не тянет.
Шаг, еще одна ошибка, на лицо Алексиса ложится на какое-то мгновение тень недовольства и разочарования – и кажется, что ничто никогда не задевало кадета так больно, как этот последний отблеск в синих глазах. «…хватая меня за шкирку, ты ничего не добьешься» - звучат внезапно в ушах Пана слова Антона. Сжав зубы, мальчишка снова изворачивается, отскакивает назад на полшага вместо целого, и наносит внезапный удар, от которого Мастер едва не сгибается пополам – но мальчишка слишком зол, сам не понимая, на себя ли или на него, или на всё то, что он не может сказать и сделать, когда видит его…Кипящая горечь, необъяснимая и столь сильная, что пугает внезапно самого Пана, накатывает волной, захват удается ему неожиданно легко, и, резким наклоном вперед, он перекидывает противника через себя, шумно швыряет на пол и, задыхаясь, едва не падает рядом сам.
С медленным, болезненным выдохом, Алексис Брант открывает глаза и, встретив взгляд стоящего над ним кадета, видит в нем холодную злость, необъяснимое безумие и искры самодовольного ликования, и этот взгляд в какую-то долю секунды опустошает его, не оставляя сил подняться, и пригвождает к полу, словно тяжестью наваливаясь на и без того ноющую грудную клетку, потому что он не узнает в нем того человека, которому принадлежат эти глаза на самом деле. А потом, словно бы неестественно резко, взгляд мальчишки смягчается, словно воин возвращается в сознание берсерка, становится на этом невероятном контрасте еще более теплым и любимым, и Пан, подавшись вперед, помогает Алексису Бранту подняться на ноги. «Браво, Вайнке, - выдыхает тот, все еще не в силах полностью разогнуться после полученного под дых удара, - браво».
- Я же говорил, что у тебя получится, Пан. – Голос Колина, звонко разнесшийся по пустому спортивному залу, звучал в меру спокойно, а вместе с тем достаточно доходчиво передавал Пану: «Ура, ты это сделал!» - Мастер Брант, Вы в порядке?
- Да, Кое, в полном, - ровно отозвался тот, поднимаясь на ноги. На какую-то едва уловимую долю секунды что-то в лице Мастера судорожно дрогнуло, он прижал предплечье к животу и, делая вид, что ничего не произошло, нагнулся, отряхивая одежду. «Твою ж…» - едва различил Пан в его шумном выдохе.
- Прости, - почему-то шепнул мальчишка, и на короткое мгновение ему показалось, что уголка губ Алексиса, качнувшего черноволосой головой, коснулась непонятная ему улыбка.
========== Глава 30 Головокружение ==========
- …Вы ведь понимаете, что «старший учитель» - это не только слова, но и новый спектр обязанностей, шире, чем прежде… - голос заместителя директора звучал тихо, вкрадчиво, почти поучительно, однако, то, что стояло на самом деле за этими интонациями, было, наверное, и дураку понятно с самого начала.
- Да. - В общении с начальством главное – краткость, а все остальное идет лишь во вред тебе же, это Ия давно уже усвоила.
- Вот и прекрасно. Этим летом Вам было поручено контролировать выполнение ремонтных работ в подземном бункере, и Вы без проблем справились со своей задачей. Дело, конечно, не только в бомбоубежище, Ваши показатели в преподавательской деятельности и до того были высоки. Посовещавшись, мы решили, что Вы обладаете необходимыми для этого повышения качествами, и согласились дать вам месяц испытательного срока… Полагаю, месяца будет вполне достаточно, чтобы и Вы, и мы получили представление о том, справитесь ли Вы с новыми обязанностями.
- Да. Благодарю Вас.
