- Боюсь, не в этой жизни, - качнула головой та, явным усилием сдерживая себя не хмуриться. – В этой выбирают только меньшее из зол.
Девушки замолчали ненадолго, минуя скопление людей на перекрестке, свернули с узкой 27ой улицы направо, на широкую 12ю, и, пытаясь держаться хоть сколько-то в стороне, продолжили этот тихий разговор.
- Знаешь, - задумчиво произнесла Лада, - наверное, это здорово – быть нужной. Даже не кому-то – не тебе, Ине или маме, - но вообще… Чувствовать себя причастной к чему-то… - она замерла на миг, потом встрепенулась, - и правда, вдумайся: «причастной», быть частью чего-то…
- Это все Система, - холодно отозвалась Ия на слова девушки, - это она вбивает в наши головы мысль о том, как важно быть винтиком в механизме, как важно поддерживать рабочее состояние механизма, работу без сбоев.
- Нет. Нет, Ия, это другое, и Система тут ни при чем. Послушай, я же прекрасно понимаю, что без моего хлеба в семь утра никто не умрет с голоду, а Средний Сектор останется стоять на своем исконном месте. Просто, понимаешь… ты, наверное, не понимаешь, если говоришь то, что говоришь, но иногда я думаю о том, что… что я словно и кому-то другому делаю приятно своей работой. А не только полезно и «как надо». А если не работой, если как-то еще… Должен же быть способ? – Карие глаза в обрамлении темных ресниц смотрели на Ию так по-детски наивно, что какой-то неприятный комок невольно сжал той горло. - Что-то, что изнутри подействует, что разбудит их… Чтобы им захотелось жить.
- Опасное дело ты затеяла, Лада Карн, - задумчиво качнула головой Ия, - заставить людей чувствовать…
***
Позабудь хоть на миг,
Кто есть я, кто есть ты,
Пусть два лёгких облака
Станут одним
Где-то на краешке неба*
[*Из песни группы Flёur – «Два облака»]
Пан так и не понял до конца, что же это было: в случайные совпадения он с некоторых пор не верил наотрез, но на подстроенную встречу, судя по пылавшим глазам Алексиса Бранта, это тоже не было похоже. Пан теперь частенько проводил большие перерывы на крыше – не то желая уединения, не то в слабой и недозволенной надежде встретить там Алексиса. В общем-то, надежда эта была не пустой, и его он действительно частенько там видел: утром Алексис курил, еще более хмурый, чем сентябрьское небо над их головами, а пятеро старшекурсников снимали показания с тех самых приборов возле него, которые в прошлый раз так удивили Пана. Разумеется, они даже не поздоровались, лишь сдержанно кивнули друг другу. А потом, когда уже близился вечер и голова пухла от правил и сроков хранения документов разной степени важности (после лекций Мастера Бергена голова почему-то и так всегда пухла, а тут он еще огорошил какими-то странными новостями про полевые сборы в декабре… Пан так ничего и не понял про них, только разозлился, что последний выходной в году и тот придется учиться), Алексис неожиданно возник как из-под земли. Пану он показался каким-то непривычным, даже встревоженным, а потом вдруг выяснилось, что завтра вечером они встречаются «как и в прошлый раз» - у входа в парк в 19.00
Хоть Пан и пришел минут на десять раньше назначенного срока, Алексис Брант уже ждал его на скамье чуть в стороне от входа. По сравнению с прошлым разом, сегодня в парке было почти безлюдно, однако молодые люди все равно забрели в какую-то глушь (Пану даже показалось на один глупый миг, что блуждать в поисках выхода он будет очень долго, останься здесь один). Оказывается, в парке был даже небольшой прудик, заросший ивами по берегу и тиной по дну, возле которого и решено было осесть.
- Остановимся здесь?
- Нет, чуть дальше. - Тихо отозвался Алексис. - Смотри, так солнце светит тебе прямо в глаза, верно? Всегда, слышишь, всегда, о чем бы ты ни говорил, садись к солнцу спиной - так ты сможешь увидеть тень, если кто-то подойдет сзади.
Пан неуверенно хмыкнул ему в ответ, чуть озадаченный, что не задумывался об этом, и еще более озадаченный тем, насколько странным был сегодня Алексис, каждым своим словом лишь усугубляющий это впечатление.
- Будь повнимательнее, Пан. Особенно когда ты в своей форме в общественном месте. И особенно когда ты в общественном месте со мной… - совсем тихо и очень серьезно добавил Мастер.
- Ладно… - пробормотал Пан, все еще не сумев уловить настроение своего спутника. Эта его серьезность – не холодная и жесткая, как всегда, но какая-то отрешенная – смущала и почти даже пугала мальчишку. - Вот доучусь до твоих лет… - попытался съязвить он.
- Некоторые вещи стоит знать с детства, - отозвался Алексис, мягко ступая по желтеющей траве.
- Да кто в четырнадцать лет… - махнул рукой Пан, - ты же сам был таким же…
- Я был другим, - коротко и сухо отрезал Алексис.
- Пф. Все в четырнадцать…
- Я. Был. Другим. И я – не «все». Ты не поверишь, но и ты – не «все», Пан. Ты просто очень многого даже не пытаешься увидеть.
