…Из непривычно маленького окошка подсобки наползала вечерняя темнота, чай стыл в крышке термоса, использованной вместо чашки.
- Его… будут звать Йонас, - тихо произнесла Лада, всё еще сомневаясь, стоит ли говорить обо всем этом снова, или станет лишь хуже, если бередить лишний раз то, что и без того болит. Они сидели на коробках с брошюрами, плечо к плечу, и никак не могли наговориться после затянувшегося молчания, - я подумала, может быть, когда он вырастет, буквы имени уже не будут тем, что они есть сейчас?
Ия почему-то усмехнулась, всё еще немного неровно после слёз, и подняла блестящие глаза на Ладу.
- А я думала, Кир. - С какой-то чуть озорной улыбкой произнесла она. Щеки Лады почему-то стали отчаянно горячими.
- Я тоже думала, - смущенно пробурчала она, потупившись, - но как-то это… неправильно. И всё-таки слишком опасно сейчас, особенно для него самого. Я бы назвала, конечно, Йоханнес, но это уж совсем ни в какие ворота, да? – Улыбнулась Лада. - Даже для Высокого. А Йохан мне не нравится.
- А что Карл?
- Плевать. – Мигом посуровела Лада. - Если он ставит меня перед фактом, то и я имею на это право. Считай, мы сейчас в состоянии холодной войны… Не лучшее, конечно, что можно было бы пожелать, но я не собираюсь идти у него на поводу, хватит с меня. Просто не знаю пока, как с этим жить, - чуть погрустнев, вздохнула Лада, - мне кажется, я уже люблю его, Йонаса, а я ведь никогда этого не хотела… Его ведь еще толком даже нет. И, как подумаю, сразу столько вопросов – а как потом? А как наш… замысел, мы сами? А как же Ина и мама?.. И хочется сразу спрятаться и сделать вид, что за тебя это всё как-то решится… само. Закрыть глаза, заснуть, а проснуться уже без проблем… - девушка потупила взгляд, словно стесняясь собственных слов, - я ведь не смогу уже от этого всего отказаться и забыть.
- Поражаюсь я тебе, Лада, - качнула головой Ия, глядя на нее долго-долго, словно не то искала какие-то перемены, которые могли произойти в лице девушки за этот бесконечно долгий месяц, не то пыталась запомнить каждую чёрточку её лица. Как бы то ни было, взгляд этот, зачарованный, почему-то отчаянно смутил Ладу. – Как тебе хватило мужества всё это принять? Как тебе хватило сил решиться – тогда, в первый вечер, да и потом… Выбрать… это, а не спрятаться от меня куда подальше, когда еще была такая возможность… Теперь-то уже нет, я тебя из-под земли достану. - Рассмеялась девушка, снова прижимая Ладу к себе. - Нельзя же так просто отпускать человек, который знает о тебе столько недозволенного.
- Да я и не выбирала ничего…
- Выбирала, Лада, - очень серьезно посмотрела на нее Ия, - и я до сих пор не понимаю, как ты решилась. Просто… ты самая смелая девушка из всех людей, которых я когда-либо знала. – Объятья её были тёплыми и самыми родными, успокаивающими и нежными на свете. - Чтоб мне провалиться, да я даже делать ничего не смогу сегодня, - брови Ии почему-то внезапно поползли вверх, словно девушка собиралась снова вот-вот расплакаться, и она прикусила все еще улыбающиеся губы, некстати дрогнувшие, - просто не отпущу тебя…
***
Чудеса начались сразу после полудня, когда Пан, официальным документом освобожденный от субботнего молельного собрания, собрав рюкзак, выскочил из общежития на побелевший после вчерашнего снегопада двор и, выйдя за ворота территории Академии, щелкнув дверцей и изо всех сил борясь с желанием нервно оглянуться по сторонам, опустился на пассажирское сиденье черного автомобиля, принадлежащего Алексису Бранту.
- Вижу, ты в духе сегодня, - едва заметная улыбка звучала в голосе Мастера вместо приветствия.
- Почему бы и нет? – Уклончиво ответил Пан. - Интересно же. Да и вообще…
Когда уже он научится говорить прямо, без этих тупых «вообще»? Или хотя бы сможет съязвить, как раньше, мол, кто бы говорил?.. Что бы он там ни сказал Колину в прошлом месяце, плюсов у этого дня явно было значительно больше, чем минусов, в чем бы ни заключалась суть этого самого выезда.
- Да всё там тоже самое, что и в школе было, - отмахнулся Алексис, словно прочтя его мысли, - только с ориентированием на местности, какой в пятом квартале нет. Но это тоже не страшно. Поехали, быстрее начнем – быстрее закончим.
Наверное, первый раз в жизни Пан не горел желанием закончить занятие как можно быстрее.
- Тогда почему всё окутано такой тайной – если то же, что и в школе?
- Потому что важно на самом деле не столько то, что делается, сколько то, что говорится, - отозвался Алексис, - когда еще Мастер может говорить с кадетами один на один практически без камер? И еще потому что едем мы в место, о котором не говорят.
- Умеешь ты нагнетать атмосферу, - проворчал Пан, - с кем из наших о чем вы говорили, ты тоже, конечно, не скажешь?
- Нет, не скажу, - качнул головой Алексис, - об этом – точно нет. Прости.
