Как и следовало ожидать, на стрельбище, вдали от посторонних глаз, маска болтуна очень быстро спала с паренька с этой кличкой, и Колин открылся Мастеру с новой стороны - которой тот прежде не видел, но давно уже ждал рано или поздно увидеть. Мальчишка был спокойным и уравновешенным, больше слушающим, нежели говорящим, и спрашивающим время от времени очень правильные и дельные вопросы. Слушая его и глядя на него, Алексис снова отчего-то невольно вспоминал бывшего напарника, Даниела, и сердце неприятно щемило. Даниел за партой Академии был как раз таким - даже если легкомысленным внешне, то внутри всегда очень взвешенным, анализирующим каждую мелочь, внимательным и честным. Всегда думающий куда больше, чем говорящий, даже если рот его не закрывался почти ни на минуту.
В этот день внезапное осознание того, насколько невероятно ему повезло встретить некоторых людей за какие-то лишь двадцать лет своей жизни, глубоко потрясло Алексиса.
Артур же и Ники были другие. Закрытый, холодный и почти даже высокомерный, Артур не раскрывал рта, пока ему не был задан конкретный вопрос, и даже тогда отвечал кратко и безразлично, словно показывая всем своим молчаливым видом, что знает даже более, чем то необходимо, и находиться здесь ему неинтересно, хоть он и вынужден пережидать всё это, чтобы достичь каких-то своих целей, давно уже поставленных на будущее. Ощущение того, что всё его поведение – так же, как и у Колина Кое, не более чем прочная маска, не только не пропадало, но лишь укрепилось в Алексисе после пребывания с мальчишкой один на один. Что ж, время покажет. Ники же, напротив, задавал много вопросов, пытливо заглядывая в глаза Мастеру, однако ответы на девяносто процентов этих вопросов узнать ему было еще рано – если вообще полагалось когда-нибудь узнать. Не укрылось от Алексиса и то, что на протяжении всего времени, проведенного с ним, мальчишка отчего-то заметно нервничал, то и дело принимаясь теребить что-то в пальцах и тут же бросая, и, кажется, злился на себя за это, не желая, что бы Мастер заметил его напряжения. Однако Мастер заметил, не подав, разумеется, виду, и не на шутку задумался, что же происходит с этим мальчишкой, таким разным в разных условиях, таким неожиданным теперь. Словно он всё время, ежечасно спорил о чём-то сам с собой и никак не мог прийти к согласию.
Несмотря на возраставшее с каждым днем напряжение, висевшее в воздухе, возрастало отчего-то и спокойствие внутри Алексиса, снежное, зимнее спокойствие, окутывавшее одеялом уверенности, что всё идет как надо, несмотря ни на какие сложности и ни на какую усталость сомнения. И, несмотря на подступавшую всё ближе дату еще осенью запланированного им безрассудства, внутри него было только спокойствие.
========== Глава 47 Forever’s gonna start tonight* ==========
[*Англ. «Вечность начинается этой ночью» (пер. автора)
Из песни Bonnie Tyler – “Total eclipse of the heart”]
Она прячет улыбкой слёзы,
Она редко мне смотрит в глаза,
Мы спешим разными дорогами
На один вокзал*
[*Из песни группы Високосный год – «Метро»]
Первым человеком, которого встретила Лада, стоило ей только оказаться на территории парка, была Эми Хансен, шедшая ей навстречу, кутаясь в широкий шарф, явно потрепанный временем, но по-прежнему красивый, с зеленовато-бордовыми полосами. Эми взглянула на девушку растерянно и невольно остановилась.
- О, Лада… - в голосе её слышались сожаление и даже, кажется, чуть смущение, - Тебе ребята не сказали, да? - Вообще-то да, действительно не сказали. Интересно, о чем это она сейчас?.. – Мы до следующего года уже не будем собираться, я вот только что как раз инвентаризацию провела и всё выключила…
- Оо… - Так вот, в чем дело. Интересно, выглядит ли растерянность Лады так же натурально, как у Эми? – Ладно, мне все равно надо было кое-что из вещей забрать, я там в подсобке кофту оставляла.
- Ты болела, да? Тебя подождать? Вместе поехали бы… - Эми, самая старшая из всех ребят «Листа», молодая женщина двадцати четырех лет, была не только руководителем организации, но и одним из главных активистов-инициаторов создания Парка. Лада знала о ней немного, но то, что знала, всегда отчего-то её вдохновляло и оставляло надежду, что вполне возможно совмещать семью, работу и любимое дело. Муж Эми, Янош Хансен, работал где-то в администрации парка, хотя жили они (с двумя милыми дочками – восьмилетней Римой и шестилетней Реей) в далеком четырнадцатом квартале. Однако Парк Славы Империи, даже голый и незавершенный, был для Эми и всей её семьи вторым домой, без преувеличений, и каждый день, проведенный здесь, девушка буквально излучала тепло и светлую женскую силу, о которой Ладе только мечталось.
- Вроде того, - опустила глаза Лада, - не нужно ждать, тебе всё равно в другую сторону ехать, мне же в одиннадцатый.
- Ладно, - отозвалась девушка, - не задерживайся там, холодно. Спасибо вам за проделанную работу. Хороших дней, отдохни.
- И тебе, Эми…
