Глаза, уставшие без сна, болели от света – без него темные комнаты казались еще больше и еще холоднее. И шум закипающего чайника, кажется, никогда прежде не звучал так оглушительно громко. Дверь балкона нараспашку, холодный воздух, несколько сигарет одна за другой. Спать не хотелось, и начинала болеть голова – оказывается, он и не помнил уже, когда приступ головной боли посещал его в последний раз.
Моргнув, погасло уличное освещение. Десять часов утра на часах, туманный сумрак последнего декабрьского дня за окном. Пустота.
========== Глава 50,5 ==========
Кажется, началось всё с того, что за семестр лучшие из ее оценок оказались не выше 7 баллов. Спасибо, хоть отец был на работе, а то он бы наверняка присоединился к маминому ворчанию. Рона, конечно, прекрасно понимала, что действительно не права, потому что обещала еще с прошлой сессии, что в следующий раз «пятерок» у нее не будет совсем… и с позапрошлой, кажется, тоже, но что поделать, если у нее явно напрочь отсутствует тот самый «ген грамотности», который почему-то в ее семье есть у всех остальных? А у нее, что, извлекли случайно, вместо какой-то болезни? Обидно, конечно, было не за оценки, а за то, что перед матушкой снова не сдержала обещания как маленький ребенок, и по-прежнему к ней не будет доверия как ко взрослой. Хотя, вот как с братьями сидеть, так взрослая, а как задержаться подольше «на работе», как она громко именовала «Зеленый Лист», так еще мала. И ответить матери на хмурое «мытьё посуды на тебе до конца недели» тоже на самом деле было нечего, потому что – заслуженно, хоть и обидно до жути. Аина, конечно, в коридоре шепнула ей на ухо своё любимое: «Забей», но уж это-то как раз у Роны получалось всегда хуже всего. Аине хорошо, ей уже шестнадцать, школа позади, а наступающий год начнется с замужества и переезда из этого дурдома в собственную с мужем квартиру… Дома ведь покоя действительно не было ни на минуту: Аина и Рона в одной комнате, девятилетний Эдди – в другой, а в третьей - родители с мелким, двухлетним Эрни, всё еще продолжающим иногда вопить по ночам. Без Аины, наверное, вообще удавиться можно будет, это ведь единственный человек, кто за нее, Рону, всегда горой стоит, кто бы в чем ни был виноват.
А вечер, кажется, и правда не задался, потому что потом вдруг выяснилось, что Эдди успел залезть в компьютер девчонок и наворотить там каких-то чудес так, что стало вообще не понятно, как и зачем с таким компьютером жить дальше, если он вместо включения запрашивает невесть что и ничего не может прогрузить. На суровый допрос сестер мальчишка только пожал плечами и помчался жаловаться маме, что те себя не по Уставу ведут. Будешь тут по Уставу, как же…
Ну а последней каплей на фоне происходящего стало внезапное открытие, что Рона на каком-то из экзаменов ненароком умудрилась порвать взятые «напрокат» лучшие колготки Аины, в которых та собиралась через полчаса ехать знакомиться с родителями будущего мужа, и оказалось, что всё-таки не всегда она стоит за сестру горой. Вдоволь наслушавшись стонов на тему «Ну и как мне в этом ехать? Эти тоненькие, а те старые как наша прабабушка…», Рона натянула кофту потеплей и, подхватив рюкзак, направилась в сторону прихожей.
- Аин, уходишь? – Мамин голос, звучавший с кухни, заглушал шум воды. «Бжжжж» - прошуршала по полу маленькая зеленая машинка, следом за которой с топотом промчался, размахивая руками, Эрни, поскользнулся на линолеуме, и звучно шлепнулся на пол, удивленно хлопая глазами. – Эй, ты куда вдруг собралась? – Вытирая руки полотенцем, матушка выглянула в прихожую, не без удивления обнаруживая в ней среднюю дочь вместо старшей.
- Нам в магазине надо что-нибудь купить? – Вопросом на вопрос отозвалась Рона, глядя куда-то в сторону.
- Да, молоко. Только возьми то, которое полтора процента, а не соевое, хорошо? У Эрни, похоже, из-за сои та сыпь… – Женщина печально качнула головой и протянула Роне помятую купюру в пятьдесят крон. - Так куда…
- Просто прогуляюсь, - бросила Рона, выходя из квартиры, - вы меня не ждите с ужином, если папа раньше придет. - Не говорить же, что у нее сил уже нет никаких быть послушной и хорошей девочкой, которая всегда ко всем бросается на помощь по первой просьбе.
Предпоследний день года, жидкая слякоть под ногами. Если бы только новый год действительно принес что-то новое, лучшее, принес изменения и надежду… Почему-то от этих мыслей отчаянно хотелось плакать. Вот и чего она разнылась? Все ведь хорошо на самом деле, на носу несколько выходных дней (не стоит, правда, вспоминать, что выходные означают то, что дома будут разом вообще все, и никуда толком будет не спрятаться, потому что у нее самой тоже дел нет никаких), в новом семестре можно будет все исправить, сестра съедет – авось, оставят её одну в комнате… В конце концов, ей самой в наступающем году исполнится пятнадцать, авось тоже съедет… А если к Каю? Только утешения все равно действовали как-то слабо, а настроение никак не поднималось.
