Удивляла девушку отчего-то еще и мысль о том, как человек, что с ним ни делай, рано или поздно (а на деле – куда раньше, чем сам того ожидает) привыкает ко всем тем внешним обстоятельствам и условиям, в которых оказывается вынужден по тем или иным причинами жить. Скажи Ладе еще совсем недавно, год или два назад, что она совершенно спокойно съедет от родителей и сестры жить к какому-то полузнакомому человеку, и она ни за что не приняла бы этот факт спокойно, просто не поверила бы, что согласится. И, скажи ей сейчас кто, что однажды она станет жить в Высоком Секторе, или в Низком, или вообще с Ией вне Империи – она не поверит точно так же… Да и вообще лишь этой весной все те мысли и, тем более, чувства, которыми теперь она так спокойно и упоённо живет, показались бы ей верхом абсурда и безумия… Сейчас же всё это видится не таким-то уж и страшным – куда там, единственно возможным. Быть может, и с другими так? Быть может, напрасно все так боятся перемен, боятся, что придется меняться им самим? Да и что в этом плохого? Почему вообще люди так жадно цепляются за это кажущееся постоянство жизни, стремятся связать себя по рукам и ногам стабильностью, если рано или поздно всё равно неотвратимо привыкнут к новым условиям, к любым изменениям, произойди они в их жизни? А они ведь непременно рано или поздно происходят…
И впервые в жизни Лада почувствовала себя абсолютно свободной – от мнимых ценностей, которые никогда не были её, от всего прочего, что никогда ей не принадлежало. Не бунтующее подростковое неприятие, но спокойную и светлую свободу – внутри себя, в своих мыслях, в своем отказе от всего мелкого и незначительного, что было в окружающем её мире. Быть может, в этом и есть какая-то не поддающаяся описанию великая ценность – что всё, абсолютно всё, что ты считаешь своим, будь то вещи, работа, места или даже люди, тебе однажды придется отпустить?.. Лада вдруг ощутила себя лишь странником и гостем в этой жизни, и, несмотря на подступивший к горлу душный комок слёз, почувствовала, как переполняется теплом и лёгкостью. И будни, и работа, и усталость, и споры с Карлом, и вся Империя оказались внезапно ровным счётом ничего не значащими внутри неё. Осталась только переполняющая любовь.
***
Once upon a time I was falling in love
But now I’m only falling apart
There’s nothing I can do
A total eclipse of the heart*
[*Англ. «Когда-то я влюблялась,
а теперь только разваливаюсь на части (или «теряю голову», игра слов)
Я ничего не могу сделать, это полное затмение сердца»
Из песни Bonnie Tyler – “Total eclipse of the heart”]
Ничего так не хотелось после той ночи, как провалиться сквозь землю – Пан вообще слабо представлял, как дальше жить и смотреть в глаза этому человеку после всего, что было сказано и сделано. Хотя, нет, если честно, спать всё равно хотелось сильнее.
Зайдя минут на пятнадцать в общежитие (хвала Империи, Антона там не оказалось) и едва не проспав свою остановку монорельса, к полудню Пан был уже в родительской квартире, где, упав на диван, уснул до самого вечера. Дабы не портить эйфории безумия и переполняющего счастья на сердце, думать не хотелось вообще ни о чем.
Зацикливаться на том, что в пятом квартале всё как всегда по-прежнему, тоже, в общем-то, не было никаких сил. Свалив в первый день наступившего года из дома с утра пораньше, Пан знакомыми улицами отправился прямиком на остатки фабрики, хотя настроения рассказывать что-либо Марку у него не было и в помине. Да и что тут расскажешь? Рюкзак по старой привычке болтался где-то в районе поясницы - спасибо, здесь хотя бы не найдется кого-то (в лице, как правило, Антона Штофа), кто непременно сочтет своим долгом сделать замечание о неподобающем внешнем виде.
- Ну что, как тут? – Признаться честно, мальчишка и сам не знал, было ли ему интересно узнать ответ на свой вопрос, или задан он был просто потому что надо же было как-то начать разговор, и ощущение это ему ужасно не понравилось.
- Да паршиво, - тихо и просто отозвался Марк, глядя себе под ноги. Они сидели на своем любимом месте, на втором этаже правого крыла, у которого полностью отсутствовала стена фасада, и оба словно бы не знали, с чего начать, - вторводу уже чуть ли не два раза в неделю пускают, в школе все как одурели, родители пилят… Летом им не нравилось, что я толком не учусь, а пытаюсь работать, теперь – что не работаю, а на шее сижу… Цены растут, зарплата – нет, всё как всегда. – Пожал плечами, потом внезапно оживился. - Зато тут Эллу замуж выдали, прикинь?
- Всеединый сохрани, - выдохнул Пан, вспоминая главную ябеду своего предыдущего класса, - она даже родителями что ли так надоела? И кто новый обладатель такого счастья?
- Не знаю, не из наших, - пожал плечами Марк, - но мне его уже жалко. Ей же в МДН прямая дорога. – Потом, после пары минут слишком уж очевидно напряженного молчания, наконец, произнес. - Ну рассказывай. Что, тебя уже послали? – Пан лишь мотнул головой и снова уткнулся острым подбородком в колени.
- Нет.
- Тогда в чем проблема?
- В том, что я люблю этого человека.
