На самом деле было ужасно обидно. Даже не в том дело, что ей так уж необходима была медицинская помощь – и не с таким справлялась, – но… что-то щемило от мысли, что она не ошибалась, что действительно нет смысла никому доверять и ни на чьи обещания рассчитывать. Хотя кто ей что обещал? Подумаешь, соседка сказала, что попросит кого-нибудь из родителей зайти. Глупая Ия. У каждого свои обстоятельства… И всё равно, всё равно приходилось делать над собой усилие, чтобы не возвращаться мыслями ко вчерашнему утру, к солнечным лучам на ресницах… Святая Империя сохрани, что за бред? Нашла тоже красоту…
Подготовка школы к новому учебному году шла полным ходом: запах краски ощущался, кажется, на целый квартал в округе, а темно-бордовая плитка пола в коридоре, щедро обсыпанная повсеместно потолочной побелкой и сухим цементным раствором, проглядывала лишь сквозь отпечатки больших ботинок рабочих, то и дело снующих туда-сюда с какими-то строительными материалами в охапку. В учительской, небольшой, почти тесной комнате на первом этаже, девушку уже ждали, хотя и пришла она вовремя, даже на несколько минут раньше необходимого. Среднего роста (однако казавшийся по сравнению с Ией высоким) бригадир и двое его подчиненных с мелкими, незапоминающимися чертами лица тотчас же предъявили девушке список помещений, указанных начальством к осмотру, и Ия, отметив тихо пискнувшей карточкой своё присутствие, отправилась показывать мужчинам школу.
Коридоры на всех трех этажах п-образного здания. Два кабинета математики. Три кабинета первоклашек. Столовая и кухня с чёрным ходом. Просторный вестибюль. Раздевалки спортивного зала.
И зачем только ее вообще вызывали сопровождать их, когда рабочие и сами прекрасно знают стандартное расположение почти всех камер, а ей остается только стоять рядом, молча глядя на их однообразные действия?.. Ох уж эти общественные работы, сколько преувеличенного смысла в них вкладывают. Почти три часа, убитые на подобную бессмыслицу, немало утомили девушку. Наконец, когда последняя камера на третьем этаже была проверена, и она хотела было уже выдохнуть с облегчением, прикидывая, не купить ли ей по пути домой творогу для кексов (кажется, и правда идет на поправку, раз появились силы для кулинарных подвигов), как бригадир, сложив свою, по всей видимости, ни разу за все время своего существования не мытую стремянку, обратился к девушке с вопросом, поставившим ее в полный тупик:
- Осталось только бомбоубежище, верно?
- Бомбоубежище? – Кажется, удивление всё же проскользнуло в голосе Ии. Они что, её разыгрывают? Конечно, шанс того, что ей, за полтора года работы в школе, сочли ни к чему знать такую информацию, был весьма велик, но… Признаться, Ия была действительно огорошена, причем огорошена всеми полученными новостями разом: то, что у школы есть своё бомбоубежище, она вполне могла понять, как и то, что оно наравне со всеми прочими помещениями снабжено камерами неусыпного наблюдения, но, расколоться Империи, проверять их исправность перед началом нового семестра?.. Они что, к войне готовятся? Кого, с кем? – Да, пожалуйста, - кивнула она поспешно, пытаясь замять собственную неловкость перед испытующими взглядами троих мужчин, - только, позвольте, я у диспетчера уточню насчет ключей… Через минуту буду. - Ия поспешила в учительскую в надежде застать там хотя бы кого-то из старших преподавателей, кто мог бы подсказать ей как минимум местоположение требуемого объекта. «Это ж надо было так попасть впросак!» - кляла себя девушка, всё еще «переваривая» удивительные новости, когда, к своему искреннему облегчению, едва не столкнулась у дверей в учительскую с заместителем директора, грузным седеющим мужчиной с густыми и, не в пример шевелюре на голове, пышными усами.
