- Какое уж тут легкомыслие, - выдохнул Пан словно бы с неуловимым сожалением, - когда я теперь «полноценный гражданин Империи»… - он вдруг понял, что было так странно в общении с Алексисом Брантом, несмотря на огромную, поистине непреодолимую социальную пропасть, разделяющую молодых людей: с ним не было страшно съязвить и чуточку, совсем незаметно подурачиться, хотя именно с ним-то, пожалуй, и следовало бы быть осторожнее, чем с кем бы то вообще ни было. Понял – и сам удивился собственному открытию. А может, дело просто в том, что они по-прежнему из разных миров, и тот мир, которому принадлежит этот человек, не представляется Пану возможным, вообще существующим – вот и относиться к нему со всей серьезностью так сложно… Да и терять после гневной тирады на плацу тоже вроде как нечего, если ему это с рук сошло.
- В таком случае будьте завтра к девяти утра у второго корпуса Дома Управления Среднего Сектора, Вас там встретят – я или мой напарник. И если что, Пан, я всегда на связи по этому номеру. Храни Империя грядущую встречу. - Добавил он, прежде чем попрощаться – так же безупречно вежливо и сухо.
- Храни… - гудки.
«Поздравляю. - Съязвил про себя мальчик, глядя на вновь появившуюся надпись, неизменно гласившую, что данный номер не был определен. - Так вот прям и помчался тебе звонить». Пан сидел на полу в темной прихожей и смотрел, как потухает экран телефона, уткнувшись носом в колени на случай, если улыбка, непокорная, всё же прорвется наружу и выльется тенью на его по-прежнему бледные губы.
========== Глава 6 Неожиданные открытия ==========
На следующее утро в зеркале перед Ией предстало лицо куда более бледное и изможденное, чем она привыкла видеть каждый день: под красивыми, чуть раскосыми глазами цвета крепкого кофе залегли темные, отдающие сизым тени, а лицо, широкое и словно бы все еще по-детски круглое, было совсем бледным, болезненным. Губы, чуть более пухлые, чем девушке хотелось бы иметь, пересохли из-за высокой температуры, спавшей только глубокой ночью. Темно-каштановые волосы, не по Уставу короткие для женщины, спереди едва доходили до плеч, закрывая по бокам подбородок: в последние школьные дни два года назад кое-кто из одноклассников запустил в густые, славные волосы девчонки жевательную резинку, и запустил тщательно, к самому затылку… Выстригать пришлось много, как у мальчишки, но Ия не грустила, хоть волосы росли и небыстро. С короткими хлопот оказалось куда меньше, хотя она и считала, что с длинными выглядела намного лучше – лицо делалось чуть более овальным, чем круглым. К тому же длинные волосы возвращали ей те два-три года возраста, которые короткая стрижка отнимала, делая лицо девушки совсем юным – для работы в школе не самый удачный вариант, когда твои ученики и без того лишь на пару лет младше тебя. Правда, коменданты и молодёжные патрульные дружины порой останавливали вопросом, отчего длина ее волос отлична от утвержденной Уставом нормы, но сейчас это случалось уже значительно реже, а необходимое, чтобы они отвязались, объяснительное письмо (ее же отцом и написанное) у Ии всегда было с собой, так что переживать об этом она давно уже перестала.
Девушка еще раз умылась холодной водой в слабой надежде, что это хоть сколько-то поможет проснуться и на некоторое время привести себя в порядок, и принялась тщательно замазывать синие круги тональным кремом, ставшим чересчур ярким для её нездорового цвета лица. Понятное дело, что косметикой в её возрасте еще не пользуются, но этот тюбик, невесть откуда привезенный отцом, она хранила как настоящую драгоценность – в одиннадцатом квартале таких не продают, да и в пятнадцатом, где они жили раньше, тоже не продавали, - а иметь «на черный день» как теперь, казалось крайне полезно. Хочешь – не хочешь, но сегодня надо идти на работу, проводить с рабочими из электро-сервиса проверку исправности камер и проводки. А на нее, как на младшего учителя и, в общем-то, если быть честной, самого молодого сотрудника, вечно сваливали всю самую мелкую, порой даже хозяйственную работу по обустройству школы. Вернувшись из ванной в свою комнату, Ия натянула преподавательскую форму: бледно-голубую блузку с коротким рукавом, темно-синюю прямую юбку до колена (того же цвета пиджак, слишком теплый для летней духоты, она взяла под мышку) – и перед выходом окинула последним оценивающим взглядом невысокую молодую женщину, смотрящую на нее из зеркала в прихожей. Ладно, вчера всё было куда хуже. Ия закрыла лицо маской безмятежного безразличия, заперла входную дверь в квартиру и, усилием воли заставив себя не бросить взгляда в противоположный конец коридора, вышла на лестницу.
