Кажется, как и летом ушедшего года, настроение «К диким всё, и будь, что будет» снова стало девизом его жизни с той лишь разницей, что теперь всё шло по плану, а не экспромтом. И Пан прекрасно отдавал себе отчёт в том, что они с Алексисом оба ведут себя как эгоистичные дети со своим непоколебимым «хочу», и почему-то шёл на поводу у этого общего желания. Если летом за этим «…и будь, что будет» шло мучительное ожидание скорого конца, то теперь за ним всё больше следовал план, как этого конца избежать – из безумного самоубийцы мальчишка словно бы превратился в собственных глазах в расчётливого бунтаря, и от этого не по себе становилось только еще сильнее.
И когда на уроках Пан смотрел на парту Кира по правую руку от себя, занимаемую теперь Колином, в груди что-то душно сжималось.
Антон Штоф, кажется, тоже уловил какие-то перемены, происходящие не то в голове, не то в сердце соседа, но отвечать на его ненавязчивые расспросы последний решительно отказывался, уводя разговор в сторону или отмахиваясь безразлично-беспечным «всё в порядке». Антон смотрел ему в лицо пристально и ничего не отвечал, возвращаясь к своим делам, но ощущение, что увидел он намного больше, чем ему стоило бы, еще подолгу преследовало Пана.
Кажется, эти четыре дня, пролетевшие как один, нервных клеток сожрали у мальчишки больше, чем весь последний год.
«…Так вот, если в одиннадцать начинается комендантский час, значит, покинуть четвертый квартал нужно будет не позже половины десятого – итого в их распоряжении, если всё пойдёт без сбоев, оказывалось около трёх часов. Неплохо»…
На платформе четвёртого квартала Алексис появился двадцатью пятью минутами позже Пана – на следующем поезде, ходившем на третьем ярусе два раза в час, и нагнал его, успевшего порядком задержаться в компьютерном магазине, четырьмя кварталами дальше. Видеть Алексиса в повседневной форме Среднего Сектора было как минимум нелогично и странно – хотя и от своей средней школьной формы мальчишка тоже успел уже достаточно отвыкнуть. Оставшиеся до указанного места два квартала Мастер проследовал за Паном словно тень, оставаясь на почтительном расстоянии, однако и не отставая ни на шаг, и поравнялся с ним уже только у самых дверей по адресу 3 «С».
«Прачечная», - гласила невзрачная бело-голубая вывеска.
«Режим работы: пт.-вт., ср. и чт. – выходной.
Выдача белья по средам и четвергам осуществляется до 16.00. Звоните».
Часы показывали 18:17. Три коротких, один длинный. Напряженная пауза, и в приоткрывшемся дверном проеме возникла фигура невысокого молодого человека, одетого в стандартную повседневную форму, примерно ровесника Алексиса, с затаённым интересом во взгляде, окинувшем двоих гостей.
- Добрый вечер, чем могу быть полезен?
- «Пункт сбора» теперь «Бункер»? – Осторожным шёпотом обратился к нему Пан.
- Давненько тебя не видел, - кивнул ему молодой человек, одновременно словно ощупав Алексиса внимательным взглядом, и пропустив двоих внутрь.
- Знаешь, почему «Пункт»? – Вместо приветствия украдкой шепнул своему тайному спутнику мальчишка, когда двое проследовали за молодым человеком внутрь, мимо самой прачечной, располагавшейся в помещении по левую руку, в дверь с табличкой «Вход только для персонала». – Потому что чей-то острый язык его однажды назвал «Пункт сбора неблагонадёжной молодёжи». Алексис ничего не ответил, но тень его едва заметно качнула головой.
Еще одна облезлая дверь в комнате «для персонала» скрывала за собой лестницу в подвал. Что находилось в этом помещении раньше, сказать было сложно, однако сейчас здесь было весьма людно. Кроме высокого, узкого стола, нескольких стульев и длинной лавки у дальней стены, мебели в помещении практически не было, и народ устраивался, кто как мог, на каком-то хламе, принадлежащем, вероятно, самой прачечной, притащенных с собой подушках (была и такая парочка) и просто на полу несколькими кучками человека по два-три. Окон в подвале не было, что в глазах человека, привыкшего жить всю жизнь перед стеклостеной, делало его практически бетонным мешком, а в глазах напряжённого неблагонадёжного – и вовсе колодцем, из которого некуда бежать. Пан поёжился от этих мыслей и вдруг подумал, а не предложить ли этому парню «переселиться» на фабрику? Потом, правда, вспомнил свою последнюю встречу с ВПЖшниками, и как-то сам собой передумал. Да и звукоизоляция там никакая, а это помещение, если как следует приглядеться, было на самом деле отнюдь не таким уж заброшенным и бесхозным, хотя подобный вид ему явно тщательно придавался.
- Друзья, напоминаю, что у нас не курят, не шумят и уходят не более чем по двое, - вежливо обратился к ним молодой человек, когда все трое спустились с лестницы, - безопасность, сами понимаете… - развел он руками.
- Конечно. Простите, как я могу Вас называть? – Впервые за вечер тихо произнес Алексис, невероятно, даже по сравнению с Паном, напряженный и настороженный.
- Не стоит, - легким жестом остановил его тот и отошел к высокому столу, где стоял его ноутбук.
