- Ну конечно, а как же иначе, - судя по блеску глаз и горячности тона, Ию понесло. Ох, не к добру, - мы с вами вместе столько сил и времени положили на то, чтобы это место стало зелёным оазисом в городских джунглях Среднего Сектора! Столько сил и времени, а теперь, совсем скоро, нам выпадает возможность своими глазами увидеть, как Парк будет открыт, и не только увидеть, но прогуляться здесь на своих двоих в качестве гостей, отдыхающих, а не волонтёров «Зелёного Листа»… А главное, увидеть, как будет расти и цвести вся та зелень, которая сейчас в наших руках куда больше похожа на засохшие прутики, чем на будущие деревья! Ты только представь, Кая, на пороге какого огромного исторического события мы стоим, сколько поколений Средних после нас будут нами гордиться и ровняться на нас, когда Парк зазеленеет и распустится тысячью веток среди этих серых высоток и паутины дорог. Мы своими руками творим историю…
- Ну… да… – Как-то совсем неуверенно отозвалась девчонка, почти что опасливо глядя на Ию и фанатичный блеск её глаз. – Как-то я не думала… в таком масштабе…
- Подумай, - глубокомысленно произнесла Ия, словно призывая Каю покаяться в каких-то страшных грехах, - и ты поймешь, что цветы – это лишь тысячная часть того, что мы делаем на самом деле…
Кая, заметно смутившись, закивала головой и поспешила ретироваться.
- Мне кажется, ты её напугала, - произнесла Лада, чуть ошарашенная разыгравшейся перед ней сценой, такой двусмысленной, отчаянно надеясь, что кровь уже отлила от её щёк.
- Вот и прекрасно, ей же на пользу, - весьма нелюбезно бросила Ия в ответ, потом, словно по щелчку выключателя заметно смягчилась, едва сдерживая улыбку, - пусть уж считает меня фанатичной имперской дурочкой, нам же лучше. Авось и других в этом убедит…
- Тебя бы на диктофон записывать, - прыснула в кулак Лада, снова давясь смесью смеха и кашля, - а потом Карлу включить, чтоб он прозрел, какими великими делами я тут занимаюсь…
- Как Карл, кстати? – С тенью тревоги взглянула на нее Ия сверху вниз, выпрямившись в полный рост.
- Не знаю, - чуть раздраженно пожала плечами та, поднимаясь с корточек и направляясь следом за уже ожидавшей её Ией в сторону разгружаемой машины, - нормально. Забил. Он мне дал девять месяцев, я их использую. По полной. Надоело мне на «автопилоте» жить, понимаешь? Усталость эта надоела… Неважно, много я делаю или мало, я так и так к вечеру валюсь с ног, только иногда довольная сделанным здесь, а иногда бездумно измотанная какой-нибудь тупой стиркой дома после работы. Не хочу я так, понимаешь? – Вернуть своему тихому голосу былое спокойствие оказалось катастрофически сложно. - Девять месяцев – это потолок, не будет у нас этих девяти месяцев, у нас максимум остался один, и я не хочу ни одного лишнего часа в этот месяц быть дома или на работе, быть без тебя. Хочу наслаждаться каждым днем – особенно, если их осталось так мало. Каждой минутой, когда ты рядом. Ия, ты мне нужна! Поэтому я здесь – потому что хочу видеть тебя. Быть с тобой как можно чаще, каждый день, каждую минуту делить с тобой. Не могу я без тебя, Ий. Ну что я буду делать, если и впрямь останусь одна? Я не хочу больше быть одна, слышишь меня? Я же увяну… – совсем тихо добавила она, снова почему-то краснея. – Ни Йонас, ни Ина не вернут мне тебя. Давай пойдем вместе? Пожалуйста…
- Но кто тогда пойдет дальше после нас? Если нас уже не будет… – Голос Ии звенел чем-то ужасно похожим на испуг, а распахнутые широко глаза блестели разом растерянностью и почти отчаянием. – Думаешь, мы успеем кого-то как-то найти, когда мы даже не знаем, что самим дальше делать? – Лада прижала руку к лицу, из всех сил стараясь унять дрожь и подступающие слёзы.
- Прости. – Тихо проговорила она наконец. – Мне просто никогда в жизни не было так страшно. Я справлюсь. Обязательно. Не подведу. Разозлюсь как следует и справлюсь, что бы ни происходило потом. И тогда никто уже меня не остановит.
***
Сильные мира вдали от земли
Не понимают, что мы короли*
[*Из партии «Короли ночной Вероны», мюзикл «Ромео и Джульетта»]
Кажется, еще никогда прежде время не летело для Пана настолько быстро: четыре дня словно бы уложились как один - в двадцать четыре часа. Мальчишка, конечно, слукавил бы, если бы сказал, что хоть сколько-то жалеет об этой очередной безумной затее, но не признать, что ему было катастрофически не по себе, было невозможно.
На предложенное Алексисом задание кроме него из группы согласился лишь Ники – да и то Пан отлично понимал, что едва ли вызвался бы сам, если бы имел выбор как прочие первокурсники. Конверт с заданием мялся на дне рюкзака, распечатанный лишь для отвода глаз – мальчишка лишь однажды пробежал глазами его содержимое и выбросил из головы. В конце концов, у него в запасе еще целый месяц, а думать об этом сейчас он явно не в состоянии - сейчас визит в «Пункт» виделся ему испытанием куда большим.
