- А что парни? – Отозвался Алексис. – Остались ровно те двое, за кого можно не переживать, думаю, их просто раскидают в другие группы. Помурыжат, конечно, допросами, а потом переведут к другим мастерам. Ну а с Ники пусть сами разбираются, он свое дело провалил. Жаль, конечно, слишком много ликвидаций на их глазах за такой короткий срок… Но тут уж ничего не попишешь, это Высокий Сектор, и к этому тоже приходится привыкать. Артур и Колин справятся, не сомневаюсь, они большие молодцы. Не думаю, что им грозит опасность, они же за меня не в ответе. Хотя прецедент, конечно, тот еще… - Алексис расхохотался почти беззвучно, и подумал, что никто из окружавших его всю жизнь людей никогда не знал, что же такое на самом деле этот самый «истерический всплеск», о которых всегда так много говорилось. - Виктор Берген далеко пойдет, но я рад, что пойдёт не рядом со мной. – Пожал он плечами. – Я ошибался, думая о нём, к сожалению, лучше, чем он того заслуживает. Святая Империя, покажите мне хоть что-то, в чём я не ошибался…
- Хочется верить, что это «что-то» сидит сейчас перед тобой. – Всё так же хмуро буркнул мальчишка, но в зеленых глазах его уже снова поблёскивали те самые искорки лукавства и недопустимой дерзости, которой он сам, так редко это осознавая, искренне наслаждался.
- А уж сколько раз я ошибался в тебе, Пан, лучше вообще даже не вспоминать. – Улыбнулся Алексис. Уши мальчишки, кажется, заалели, когда он отвёл взгляд.
- Нет-нет-нет, подожди, - вдруг замотал головой мальчишка, словно неожиданно вспоминая что-то важное, о чём во всём этом сумбурном безумии успел невольно забыть, - ты, правда, хочешь сказать, что мы вот так возьмем и уедем? Туда?- Голос Пана, снова уронившего лицо на ладони, кажется, звенел нотками едва сдерживаемой истерики.
- Ты спрашивал: «Что дальше?» - Тревожно отозвался Алексис. – У меня не было вариантов лучше… А здесь нам долго не продержаться. Ни тебе, ни мне, ты же понимаешь…
- Туда. Насовсем. Вдвоём. – Раздельно повторил мальчишка, не поднимая головы.
Что-то внутри Высокого словно похолодело, и руки опустились сами собой. Ну всё, приехали. Сейчас будет тирада на тему «я не это имел в виду», «я пошутил», «ты не понял», а потом… А потом – что?
А потом – ничего. Потому что это конец.
- Ты. Со мной. Насовсем. Алексис, ты понимаешь, на что ты подписался? – Дикая, победная улыбка блуждала по лицу мальчишки, когда тот, наконец, посмотрел на Мастера. - Ты Марка вообще слышал?
- Слышал, конечно… - выдохнул Алексис, едва справляясь с колотившей его изнутри крупной дрожью. Да чтоб его, проклятый мальчишка, он даже сам не понял… - И что это, по-твоему, должно было изменить? Я сделал выбор. Прости, что снова решил за тебя, от этого сложно избавиться… Да и времени обсуждать, боюсь, уже не было…
- Брант, ты идиот. И конченый эгоист к тому же. - С каким-то обреченным облегчением развел руками мальчишка.
- От этого тоже сложно избавиться… - меланхолично пожал плечами Алексис. С этими словами он медленно стянул с левой руки перчатку без пальцев и задумчиво – а вместе с тем словно невидяще – взглянул на свою ладонь и снял с указательного пальца кольцо мастера. От этого ведь избавиться куда легче, да? Качнул головой, словно отвечая собственным мыслям, и долго-долго выдохнул, закрыв глаза.
Где-то позади них с глухим ударом захлопнулись ворота Среднего Сектора.
========== Эпилог ==========
Шестнадцать Советников, руководящие всеми кварталами соответственно и составляющие Большой Совет Среднего Сектора, были сегодня здесь, перед Парком Славы, в двенадцатом квартале. Средние на саму церемонию открытия допущены, разумеется, не были, однако прямая трансляция события забила, кажется, все теле-и интернет-каналы. Помпезность, с которой было обставленное данное мероприятие, поражала своим размахом: пожалуй, даже на День Славы Империи не всегда можно было услышать такие торжественные речи и увидеть столько чопорных и холодных пафосных лиц. Да и неудивительно, попытка возрождения второго после Прудов островка природы в Среднем Секторе – событие действительно уникальное.
Хмурое небо, снова ставшее на несколько дней зимним, но впервые официально названное сегодня весенним и мартовским, ходило белесыми тучами, не тяжелыми, но зябкими и неуютными, и холодный ветер, казалось, проникал в каждую из комнат, где был включен эфир, - а таких в Среднем Секторе было большинство, дабы выполнить месячную норму часов просмотра и убедиться своими глазами, что всё сказанное насчет Парка - правда. Мужчины, здесь и там прохаживающиеся по аллеям едва завершенного Парка, еще по-прежнему полупустого и голого, выглядели тоже скорее хмуро, чем безразлично, и причиной тому наверняка был все тот же ветер, нещадно заползающий под их темно-коричневые форменные пальто, ведь ни социальный статус, ни огромный объем полномочий не могли защитить их от пронизывающего холода.
Два темно-серых флага с изображением разделенного двумя горизонтальными полосами треугольника, установленных по обе стороны главной аллеи возле арки входа, слабо вились на зябком ветру.
