=> «Что это было, учитель? Проверка? А я торчал в темной школе без ключей, не мог дозвониться деду и попасть домой… вот только вернулся».
Ну ничего себе! Ия знала, что у Зоэ нет родителей, но думать о том, сколько времени ребенок одиннадцати лет, покинутый, провел в темном здании школы, было как-то не особенно приятно, учитывая то, как удивительно провела эти минуты она сама.
<= «Тебе было страшно?»
=> «А это плохо?» - Тревога и настороженность отчётливо увиделись Ие в этих словах.
Проклятый Устав! Девушка любила свою работу, несмотря на то, какими пугающе бездушными бывали порой – чаще всего – дети, какими взрослыми все они были с самых ранних лет, лишенные детства, и, хотя Ие и не с чем было сравнивать, ей не переставало казаться, что что-то в них должно было быть иначе, не так… Ах, Зоэ, конечно, Устав не позволяет бояться, ты же прекрасно это знаешь, так к чему такие вопросы?.. Ия вспомнила, какие вопросы задавала себе сама, будучи в возрасте этого мальчишки, и едва сдержалась, чтоб не качнуть головой.
=> «Кому нечего скрывать, тому нечего и бояться. Мы же учили Устав, Зоэ. Законопослушному гражданину Империи нечего бояться».
Даже после всего случившегося Империя по-прежнему является единственной реальностью, а она, Ия Мессель, по-прежнему учитель, которому невозможно в разговоре со своим учеником обойти букву Устава. Бояться нельзя. Всегда было нельзя, а теперь – словно бы почему-то особенно, хотя девушка и не могла уловить для себя, почему. Бояться - это ведь тоже не по Уставу. Ия в общем-то и прежде мало когда и чего боялась – чему быть, того не миновать, полагала она, и то, что у других, наверное, было бы страхом, в ней куда чаще принимало форму злости, агрессии, словно вставшая дыбом шерсть на загривке встревоженной кошки.
<= «Я думал, никто про меня не вспомнит, если я пропаду. А Вы ничего не боитесь, учитель?»
Ия снова представила этого кучерявого, невысокого мальчишку одного на школьном дворе под проливным дождем. Святая Империя, чего бояться человеку – тем более ребенку, еще даже не подростку, – которому не страшно вслух сказать о своих же страхах? Выходит, всё же есть у Империи одна сторона столь сильная, что может затмить собою все прочие, ненавистные – это прямота и бесстыдная откровенность, с которой она порою действует и вынуждает действовать других. Когда не вынуждает так же бесстыдно лгать.
…да только разве этой прямоты достаточно, чтобы уравновесить молчание, держащие тебя в рамках закона, в пределах нормы, в клетке дозволенного?
=> «Я не боюсь того, что со мной будет. Жизнь не должна пугать ни тем, что она жизнь, ни тем, что она исключительно твоя, и никто, кроме тебя, не вправе её прожить. Жизнь не может пугать, Зоэ, потому что это единственное наше, что у нас есть».
***
Хотелось бы знать,
Остаться мне или бежать,
Спасаться или продолжать?*
[*Из песни группы Flёur – «Человек 33 черты»]
