Вероятно, это было чудом или сказкой - так, по секрету говоря, дикие называют нечто, чего по законам логики быть не может, а оно все равно происходит вопреки им. Как, например, разрешить женщине участвовать в делах управления Сектором. Или признать диких полноправными гражданами Святой Империи. Ну, по крайней мере, примерно так это самое загадочное “чудо” представлялось юной Ладе Карн из одиннадцатого квартала Среднего Сектора. Меж тем нечто подобное и происходило сейчас в ее жизни: на следующий после грозы и аварии день девушке позвонил управляющий небольшой хлебопекарни в конце улицы, где та прежде справлялась о вакансии работника кухни. И, кажется, Лада наконец получила место. Уставшая от постоянного поиска и гнетущего безденежья, она без малейших колебаний уцепилась за это внезапное своей простотой предложение и в тот же день буквально прилетела, окрыленная, на место, узнать больше о дальнейших действиях, которых от нее ожидало новоиспеченное начальство. Даже мокрый и хмурый после грозы, Средний Сектор, наверное, еще никогда не виделся девушке таким светлым и счастливым, словно искрящимся каждой невысохшей каплей, и она с трудом сдерживала рвущуюся откуда-то изнутри улыбку. А авария, судя по всему, сразу же перешла в разряд событий и явлений, о которых не говорят и словно бы забывают уже через пару часов после их свершения – и наиболее ясным сигналом к тому было отсутствие каких-либо упоминаний происшедшего в вечерних, а потом и утренних новостях. Потому что одно дело сказать, что за полдня выпала половина месячной нормы осадков, а другое – признать, что Система вот так просто дала сбой и вышла из строя. Удивительно всё же, насколько глубоко в черепной коробке каждого человека запечатлено это деление жизни на то, о чем говорить можно, и то, чего ты словно бы и не видел, не заметил, а так же насколько быстро, с первых же лет жизни юные люди усваивают это правило – и действительно перестают замечать.
Кроме того, Ладу не покидало чувство, что знакомство с Ией Мессель словно ознаменовало собою некий новый виток ее жизни – такой сложной в свой первый месяц и ставшей вдруг совершенно невероятно лучезарной за один-единственный вечер. Будто какая-то широченная черная полоса минула, наконец, в жизни девушки, только страшновато – да и сложновато – было искренне поверить, что это действительно правда, что и у нее, Лады, такой обычной и ничем того не заслужившей, есть теперь нечто невероятно теплое, согревающее изнутри вопреки самым холодным ветрам – если, конечно, уместно говорить о таковых в горячем воздухе июльского мегаполиса, пыльного и душного. Казалось, все сомнения, томившие девушку столько дней относительно соседки (Высокой? Средней? Внезапно стало как-то совершенно безразлично и даже странно вообще задумываться о том, куда и как формально принадлежит эта удивительная девушка), испарились за один вечер так резко, а в то же время естественно, что не возникало более и мысли о том, чтобы ждать от Ии обмана или предательства. Но самым же странным и фантастическим было здесь то, что никогда прежде Ладе не доводилось испытывать такого простого, а тем самым и такого удивительного доверия, какое лучилось теперь в ее сердце, словно освещая все вокруг, категорически затмевая здравый смысл.
Работа в пекарне оказалась делом куда менее простым, чем девушке думалось сперва, ужасно утомительным, но вместе с тем на удивление увлекательным. Вставать приходилось рано, чтобы поспеть к семи часам уже открыть прилавок магазина для спешащих на работу Средних. Ладе, и без того не имевшей никогда ни привычки, ни, как правило, возможности валяться по утрам слишком долго в постели, такой распорядок дня приходился по душе, ведь и освобождалась она на пару часов раньше большинства трудящихся взрослых, а, значит, успевала забрать маленькую сестренку из садика на другом конце ее родного одиннадцатого квартала, и имела вполне разумную причину поскорее лечь спать вечером, не засиживаясь с родителями за пустыми и безвкусными разговорами ни о чем. Для начала девушку обещали научить замешивать в нужной пропорции ингредиенты для теста, формировать и выпекать до румяных боков хлеб и всевозможные булочки, и лишь затем – работать с кассой, какой бы автоматизированной и упрощенной она ни была. Такое положение дел более чем устраивало хозяйственную Ладу, ничуть не заинтересованную в работе с деньгами и людьми, как правило, сонными и совсем мрачными поутру, что уже само по себе не вызывало у девушки энтузиазма иметь с ними дело.
