- Высокий ненавижу сильнее. - Алексис с интересом наблюдал, как меняется выражение лица Пана, непривычно слабо сдерживаемого маской холодного безразличия: глаза того блеснули неизменным упрямым презрением, напряженным, словно всегда ожидающим нападения или толчка в спину. - Вы себе даже не представляете… Никто из Высоких не представляет, какой бывает жизнь. - Губы мальчишки неожиданно дрогнули, наверное, нервно, и это почему-то больно резануло Мастера где-то внутри. - Да и ну их к диким, да? - Внезапно встрепенулся мальчик, странно взглянув на Алексиса. - Мы же сегодня не о работе будем говорить, верно?
Вот что точно сводило с ума, так это лукавый блеск в этих живых глазах.
========== Глава 21 Внутреннее и внешнее ==========
Если и впрямь существует где-то ад, то существует он в голове подростка, вынужденного чужой недоброй волей подавлять себя, скрывать и топтать свою истину, считая её непристойной и недопустимой, считая тем самым непристойным и недопустимым себя самого, выбивающегося из рамок общепринятого стандарта, а оттого неправильного и словно бы подпорченного червоточиной. Вынужденного давлением общества ненавидеть и отрицать что-то важное для себя по той нелепой причине, что едва ли найдет понимание и одобрение среди окружающих, а оттого боящегося даже браться за поиски. Существует этот ад спутанным комом извивающихся змей, жалящих отравой болезненной, а порой и смертоносной – для этой скрываемой, отрицаемой истины, хотя и для самого юного человека порою тоже. Растекающейся по венам, смешивающейся с кровью, пропитывающей всю глубину организма. Такой личный ад не дает покоя ни днем, ни ночью, заставляя все мысли и чувства раз за разом возвращаться к одному и тому же, биться в одну и ту же стену – стену несоответствия внутреннего и внешнего, личного и общего, искреннего и лживого, ад отрицания себя.
***
‘Cause a heart that hurts
Is a heart that works*
[*Англ.«…ведь сердце, которое болит –
Это сердце, которое работает» (пер. автора)
Из песни группы Placebo – “Bright Lights”]
А может быть, все это и не стоило слез?
Когда пыльные ступени бомбоубежища остались позади, когда позади осталась и Ия, отпустившая, наконец, девушку из своих объятий, и желтеющие уже кусты, столь удачно окружающие трансформаторную будку, Лада сделала большой круг по двору, зашла в дальний магазин, словно бы сосредоточенно выискивая что-то среди скудного ассортимента моющих средств, вышла, так ничего и не купив, и направилась спешным шагом домой. Низко надвинутая на лоб шляпка должна была скрыть раскрасневшееся лицо, все еще, наверное, припухшее и нездоровое. Легкие летние сумерки уже легли смутными очертаниями на улицу и двор, куда так некстати стекались постепенно молодые люди и девушки с круглыми нашивками Молодежной Дружины Нравственности на форменной одежде. Странно, но их, некоторые из которых были вовсе младше нее, Лада боялась, пожалуй, куда больше, чем даже комендантов ВПЖ – за непредсказуемость придирок, за мелочность и безжалостность выставляемых обвинений, за острую и чудовищно искреннюю приверженность Системе. А сейчас, когда лицо девушки, быть может, всё еще выдает её неблагонадежность, когда на душе и без них слишком неспокойно – какое уж там «неспокойно», буря бушует! – особенно. Хотя, что еще, кроме ухода в собственные мысли, может наложить на ее лицо эту жуткую маску безразличия ко всему происходящему вокруг? А, может быть, всё это действительно не то, ради чего стоило бы по-настоящему расстраиваться? Девушку словно бы грызло изнутри неведомое сомнение, что всё должно было (или могло было?) быть иначе, если поменять что-то внутри себя самой, а не во внешнем ее окружении… Интересно, не будь Ии, не будь они знакомы, не будь всех тех разговоров, что между ними успели произойти за это лето – как отреагировала бы она, Лада Карн, на вчерашнее известие о скором замужестве? Не случись покушения на Всеединого Управителя, снова зажегшего в ее сердце эту искру детских мечтаний о подвигах и героизме, о том, что можно прожить жизнь по-иному, - разве плакала бы она теперь? Не стань её сердце живым, разве огорчилась бы она? И стоят ли на самом деле её слез чьи-то решения, навязанные перемены, когда теперь внутри нее горит такой огонь, что сожжет на своем пути все неугодное ему?..
