На этот раз тишина продлилась недолго: Дэйсон взял борозды разговора в свои руки и посмотрел на меня.
– Как долго ты в роли Охотника, Руби?
Я пинала камушки и неспешно перебирала ногами, вспоминая свое детство.
– Почти с пеленок. Меня воспитывал Джордж. Моя мать была человеком, а отец – фейри. Никого из них я не знала, вот только… – я вынула нефритовый кулон, закрепленный черной нитью на шее, чтобы показать Дэйсону. – Пять лет назад Джордж подарил мне кулон, ведь он принадлежал маме. До сих пор не знаю, как глава добыл его, но с тех пор я его не снимала в память о маме. Джордж говорит, она была чудесным человеком, но умерла при родах. А отец… вроде бы сбежал. В итоге, я осталась одна, а потом меня забрал Джордж.
Дэйсон хмыкнул.
– Как характерно для фейри. У меня похожая история, только в ней мать была фейри. Родила и исчезла, а отец умер еще до моего рождения.
– Если бы мы родились чистокровными фейри, нас бы не бросили в этом мире, – сказала я.
Новенький надломил бровь.
– Ты жалеешь об этом?
– Я? Ни в коем случае. Я бы не хотела оказаться Зимним фейри и есть людей.
– Но у полукровок есть склонность к человеческому мясу, если они произошли от Зимних, – сказал Дэйсон. Он подстроился под мою походку и сцепил руки за спиной. – Тем не менее ее можно контролировать, а для утоления «жажды» подойдет та же свинина или курица.
Я взглянула на него через копну выбившихся волос.
– Твоя мать была Зимней?
Дэйсон кивнул.
– Порой ощущаю, что не могу насытиться человеческой едой, но это пропадает, когда я начинаю думать, на что собираюсь посягнуть. Некоторые полукровки не могут контролировать себя и пробуют людей.
– Я слышала о них, – вздрогнула я, вспоминая многочисленные собрания Охотников, где Джордж оповещал о сорвавшихся с цепи. – После этого почти все переходили на сторону Зимних.
– Были и те, кто справлялись с жаждой. В нашей общине есть такой персонаж – Николас. Около недели он питался людьми, а потом перестал, когда понял, что натворил. Возможно, он солгал и продолжает раздирать втихую глотки, но мы этого никогда не узнаем.
– В нашей общине не было такого. Джордж тщательно следит за этим.
Когда Джордж принимал в общину новеньких, они проходили длительную проверку на профпригодность. Если глава находил нечто подозрительное в кандидатах, в особенности – нездоровую реакцию на человеческое мясо, такие Охотники надолго не задерживались у нас. Джордж помещал их в лечебницу, открытую задолго до моего появления на свет, где новички проходили длительное лечение и учились блокировать эти позывы. В своде законов полукровок существовало множество запретов, которые не позволялось нарушать: одним из них как раз было правило про употребление в пищу людей. Если полукровка посягал на человека и не мог вылечиться или же не хотел – его убивали. Также за предательство и переход на сторону врага Охотникам полагалась смерть. К счастью, за все годы работы моя община не сталкивалась с подобными случаями. Скорее всего, такое везение можно было объяснить строгостью Джорджа и его вниманию ко всем членам братства.
Дэйсон растрепал копну темных волос, бросив на меня изучающий взор.
– А к какому Двору относился твой отец?
Я пожала плечами. Про этого фейри я не слышала ничего, кроме того, что он обрюхатил мою мать и скрылся. Мое появление, как и появление большинства полукровок, было загадочным. Многие не знали и того, кто из родителей был фейри. Поэтому, мне даже повезло, что я узнала чуть больше о своем рождении.
– Я надеюсь, он был Летним, – задумчиво отрезала я. – Не хотела бы в одно мгновение слететь с катушек и поглотить человека.
– Даже если так, дело в контроле, – подсказывал Дэйсон. Мы пересекли несколько кварталов и двигались в сторону парка. – Не думай о людях, как о пище.
Полукровкам, рожденным от Летних фейри, жилось гораздо проще, нежели Зимним. Летние не испытывали тяги к человеческой плоти: они пользовались людьми, но не ели их. А Зимние довольствовались всем, что могли сделать с человеком: играли, манипулировали, а в конце – нещадно сжирали. Среди Зимних также были исключения, которые игнорировали людей в качестве пищи. Однако, их можно было пересчитать по пальцам. Ребенком такого фейри как раз был Джордж.
Я поманила Дэйсона в парк, погруженный в теплый свет фонарей. Темное небо нависало над зелеными деревьями, а ветер разгонял опавшие листья, заметая свободные лавочки. В такое время здесь никто не гулял, потому что было холодно, а листопад мешал романтическим прогулкам. Только не в нашем случае.
Дэйсон с удовольствием разглядывал падающие листья, и я заметила, что снова любуюсь им. Когда он молчал, то выглядел неплохим парнем, но после того, как размыкались его губы, мне хотелось застрелиться.
– Раньше все свободное время я посвящал самосовершенствованию. Тренировался в зале, мониторил фейри и мечтал убить как можно больше отпрысков. Но недавно я понял, сколько всего упустил в жизни.
