Ты юна, дерзка и тебе море по колено? Мечтаешь стать наемницей и путешествовать? Ну, получи! Герцога в воспитатели, ничего, что он дракон, драконы тоже люди! Брата - наемника-убийцу, оборотней-телохранителей, магов и виверн во враги, коня с гнусным нравом и путевку в мир, где ты сумасшедшая на седативных... Мало? Тогда вот тебе панические атаки, истинная любовь и дракон в мужья вместе со всеми его дипломатическими нюансами и ненавистью подданных... Мало не будет…
Ты юна, дерзка и тебе море по колено? Мечтаешь стать наемницей и путешествовать? Ну, получи! Герцога в воспитатели, ничего, что он дракон, драконы тоже люди! Брата - наемника-убийцу, оборотней-телохранителей, магов и виверн во враги, коня с гнусным нравом и путевку в мир, где ты сумасшедшая на седативных... Мало? Тогда вот тебе панические атаки, истинная любовь и дракон в мужья вместе со всеми его дипломатическими нюансами и ненавистью подданных... Мало не будет…
Картофельные очистки с веселым хлюпаньем тонули в кастрюле с водой для уже очищенных корнеплодов. Я злорадно подумала, как взбесится от этой рукотворной пакости Талина, и продолжила чистить картофель, пропуская мимо ушей привычный, монотонный бубнеж служанки.
- Вот бы выпороть вас, юная леди, сразу за ум бы взялись, - рассуждала она, тяжело вымешивая тесто на пироги к обеду. – Где ж это видано-то, чтобы девица незамужняя по ночам исчезала, аки роса на солнце?! А потом до обеда не добудишься ее, окаянную!
Да я бы и в полдень не вставала, но Талина умеет поднимать из теплой постельки. Я пару раз пыталась сопротивляться. Так пришлось ощутить на себе всю прелесть ледяного душа из ковша. А все маменька моя… знает характер мой гнусный, и дала добро на применение воспитательных мер. Любых, лишь бы помогло меня обуздать. Благо, папенька строго настрого запретил меня пороть. Так что в арсенале воспитательных мер Талины только административные взыскания. А я этим пользуюсь.
- Ох, ты ж шкоды мне наделала, окаянная, - взвыла служанка, напрочь забыв, кто из нас прислуга. Но я даже не обиделась. Я вообще не гордая. Но вредная, да.
Расстроенная женщина, возмущенно бурча, вылавливает из кастрюли с овощами очистки и неустанно причитает:
- Что же за хозяйка из вас получится?! Полы помыть и те не можете! Ведро с водой опрокинула, непутевая! Я не знала, за что первое хвататься, что спасать…
Вспомнила, как я нарочно выливала воду на маменькины ковры, улыбнулась шкодливо. Нечего было меня наказывать! Впредь зарекутся давать мне половую тряпку в руки! Да и посудную… как звенели тогда бьющиеся об пол фарфоровые тарелки из Кэ́фи…
- Посуду помыть и ту не можете! Руки не из того места у вас, юная леди! Смотрю, и в готовке вы бездарность… помяните мое слово, не берут таких девок замуж!
Я с удовлетворенной улыбкой слушала о своих ратных подвигах, надеясь, что это кое-чему да научит маменьку и Талину и они зарекутся меня трогать. А то заладили «Юная леди! Юная леди!»
Да в каком простите месте я леди?!
«Замуж, - кричат они, - надо учится быть женой и хозяйкой!»
Тьфу на вас всех с вашим «замуж»! Не хочу! Готовь для какого-то мужика, следи за его домом, рожай ему детей, в свободное от стряпни и уборки время, можешь рукодельничать. Если повезет и выпихнут за кого-то богатого, то хозяйство ляжет на плечи прислуги. Тогда останется только вышивать и рожать. Да ну да?! Прям сейчас побежала!
Я усиленно делала вид, что каюсь в своей криворукости, но в душе радовалась, слушая причитания служанки.
- И ведь не стыдно вам даже! А все папенька ваш, мягкосердечный. Ежели дозволили бы выпороть шкодину один раз, так и второго раза поди не понадобится…
Я мысленно возблагодарила папеньку, продолжая покаянно смотреть в пол, виновато ковыряя носком туфель пол.
На обед меня наказали. Я тоскливо смотрела из окна своей комнаты на пыльную дорогу за воротами, пытаясь игнорировать урчание в животе. Безуспешно отстраняясь от голода, я представляла странников с больших дорог, с далеких трактов, которые бредут по густым лесам, укрываясь от разбойников или вступая с ними в неравный бой и всегда побеждают… Которые питаются тем, что поймают в лесу или реке… которые встречают верных друзей и путешествуют с ними рука об руку, плечом к плечу в любой передряге…
Какие же они свободные…
Хотят на юг идут, хотят на север… Куда хотят, туда и направляют свои стоптанные сапоги, минуя города и веси, учась у мастеров мечу, а кому повезет, так и магии…
Нет! Я решительно против этого голодного заточения!
Я тоже пойду по дороге, куда глаза глядят! Искать свои приключения…
Осталось дождаться ночи и уйти из отчего дома. Может быть, мне даже повезет найти сокровище? И уж точно встречу друзей! Не те, кого разрешает маменька, а тех, с кем будет не страшно ни в огонь, ни в воду, ни на змеиные острова, ни в трольи горы…
Я решительно встала с мягкой кушетки, отворачиваясь от окна. Брезгливо покосилась на мольберт с незаконченным пейзажем и прошла мимо. Глаза бы мои не видели этот ужас!
Хуже разве что уроки музыки, на которых очень настаивает матушка, все надеясь, что спихнет меня замуж за кого-то благородного. Но есть один нюанс. У меня совершенно нет ни слуха, ни голоса. Ни художественного таланта. Вот уж в чем мне не надо портачить нарочно. Тут я истинная бездарность, да. Во всем остальном, мне, конечно, приходится проявлять смекалку, изобретательность и выкручиваться под обстоятельства.
