— Великий Разум!.. От тебя существует противоядие, или это не закончится, пока ты не высосешь из меня все соки? — кажется, в какой-то момент до ловчего начнёт доходить, что что-то не так. Хотя можно было бы догадаться и намного раньше, а не после дюжины бурных оргазмов и перепробованных с полсотни эротических поз и видов орального секса, по большей степени жёстких, грубых и заводящих с полуоборота обоих.
— Не знаю… не интересовалась. А, если когда-то и существовало, то… возможно было давным-давно утеряно… — конечно, я шутила, пока пыталась прийти в себя и отдышаться после очередного оргазма, утопая при этом в медвежьих объятиях своего нового ненасытного любовника. И почему я сразу так не сделала, не нашла раньше схожего антимага и не привязала к себе в отместку за всех униженных данной братией ведьм?
— Учти… я же теперь с тебя не слезу в прямом и косвенном смысле этого слова. — Адриан тоже пока ещё задыхался после нашего последнего с ним секс-захода, ревностно прижимая к себе загребущими ручонками и будто в бреду целуя меня в шею, плечо и всё, что шло ниже. — И пока не узнаю, что ты со мной сделала…
— Думаешь, сумеешь слезть с меня, когда узнаешь?
— Когда-то и как-то это же должно будет произойти…
Я ничего не ответила, сладко ахнув и прикрыв глаза, когда его горячий рот и влажный язык захватили мой сосок в свой безжалостный плен, а его пальцы вновь накрыли мою измученную им же киску. Да и что я могла ему сказать?
Наивный…
Никогда ещё до этого злополучного дня Эйлдар Бошан не чувствовал себя настолько униженным, буквально растоптанным и смешанным с дерьмом. Приходить в себя после очень глубокого бессознательного провала на глазах собственных удивлённых и по большей части обеспокоенных его состоянием людей тот ещё эпик-фейл. Тем более, когда ты гол, как сокол, а окружающие в гостиной номера вещи и мебель явственно говорят о проходившей здесь всю предшествующую ночь очень бурной секс-вечеринки.
— В-ваше Святейшество! Вы меня слышите?
Кто-то из его личной охраны, видимо, всё-таки додумался дозвониться до его главного секретаря и практически правой руки Велорию Парсону. А вот догадаться разбудить его так, как сделал это Парсон почему-то никому в голову ранее не пришло.
Бошан резко вскинул голову и удивлённо раскрыл глаза, как только в его ноздри заползли юркие облачка-змейки из вскрытой капсулы с зельем, как он понял, приводящего в чувства даже вусмерть пьяного полутрупа.
Удивительно, что при этом он не долбанул Велория антимагическим файерболлом, хотя энергия уже начала потрескивать и собираться в ладонях и на кончиках пальцев. Но каким-то чудом всё же удержался и приподнял руку, чтобы интуитивно прижать её к груди (к тому месту, по которому прошёлся удар), а уже после дотронуться до головы. Как ни странно, никаких внешних физических повреждений. Возможно, сработала его защитная антимагическая аура. Но тогда почему его так неслабо вырубило? И который уже час?
Оглянувшись, Верховный заметил в номере ещё нескольких человек из его личной охраны, один из которых стоял поблизости, за спиной Парсона и держал наготове развёрнутый халат.
— Ч-что тут… происходит?! И где эта… дрянь? Вы её задержали? — не самое разумное в первую очередь спрашивать о шлюхе, с которой ты тут развлекался всю ночь. Но это, почему-то, оказалось сильнее его сверхкритического мышления.
— Вы о-о… Ванессе Лоусон? — рискнул спросить стоявший поодаль его лучший и более-менее соображающий бодигардер. Или, хотя бы способный связанно о чём-то говорить.
— А здесь что, был кто-то ещё?!
— Так это… она вас так?
Я так и не понял, кто из присутствующих меня об этом спросил, поскольку именно в этот момент мне приспичило отодвинуться от спинки дивана при попытке подняться на ноги. В голову тут же ударило неслабой вспышкой острой боли, заставившей меня схватиться пальцами за висок, что дури зажмуриться и кое-как удержаться от сильнейшего соблазна застонать в полный голос. Даже дыхание на время спёрло, а в самой голове, как и перед глазами, ощутимо помутнело и временно загудело-зашипело.
— А другого средства приходить в чувства у вас что, не нашлось? — он ведь даже почти вчера не пил. А такое ощущение, будто пытается очухаться после очень тяжёлого бодуна.
— П-простите, Ваше Святейшество. Честно говоря, я не знал, что с вами, и действовал чисто по инструкциям.
Никогда в жизни до сего дня Эйлдар Бошан не принимал чью-то физическую помощь. Да в его-то возрасте и с наличием далеко не хилого тела это выглядело бы не то что странным, а, скорее, унизительным. Разве что теперь пришлось на несколько минут забыть о своей любимой гордости и протянуть руку Парсону, чтобы тот помог подняться ему с дивана.
