— Ах, ваше высочество, конечно, говорили, — сказал капитан, крутя в ладонях командирский значок, которого, как заметила Крис, не было на форменном комбинезоне. — Но есть столько самоубийственных миссий, которые грех пропустить. А на некоторые, независимо от того, насколько там плохи шансы… и насколько ты умен… нужно становиться в очередь. — Он взял паузу, взгляд остановился на дисплейный стол. — Если бы в своем сердце я нашел хоть толику жалости, я бы пожалел того сукиного сына, летящего к нам. На его стороне сила. По всем правилам, завтра он победит. Все, что есть у нас — воля. Грубая решимость. И жажда свободы. Мы так долго жили свободными, что забыли, что такое цепи. И мы к ним никогда не вернемся.
Крис посмотрела на изображение на столе. С одной стороны — сила, сталь, цепи и работорговец. С другой — решимость остаться на свободе. Готовность умереть за это. Расположение сил на столе осталось прежним. А вот перспективы выглядели уже совсем иначе.
Сэнди заерзала на стуле.
— Компьютер, сколько времени осталось до столкновения с противником, если предположить, что тормозить они продолжат по расписанию.
— Прибудут через двенадцать часов.
— Запусти обратный отсчет.
На столе появились часы, отсчитывающие время назад.
— Нелли, — сказала Крис, — сделай для меня то же самое.
— Я начала отсчет.
Вице-адмирал Ральф Баха изучал положение на боевом дисплейном столе флагманского корабля «Месть». Генри Петервальд сам выбрал имена этому и тем пяти кораблям, что следовали за флагманом адмирала: «Разрушитель», «Возмездие», «Воздаяние», «Отмщение» и «Мститель». Если адмирал и сомневался в цели миссии, имена кораблей разрешали все сомнения. Он знал, что между Петервальд и Лонгнайф существует давняя неприязнь. Без деталей, так, перешептывания. После того, как шесть линкоров в открытую понеслись к Вардхейвену, все стало открыто.
— Какие-нибудь изменения? — спросил он.
— Никаких, — немедленно отозвался начальник штаба контр-адмирал Бхутта Сарис. Приятно в помощниках иметь кого-то, кто знает, что у тебя на уме. С другой стороны, сегодня такой день, когда не нужен хрустальный шар, чтобы догадаться о его мыслях.
Адмирал взглянул в сторону отдельной разведывательной секции, которую оставил на своем флагмане. Сарис проследил за его взглядом.
— Лейтенант, доложите о состоянии цели, — приказал он.
Дежурный лейтенант услышал, но не оторвал взгляда от пультов трех техников, за которыми наблюдал.
— Связь в военной сети противника — двадцать процентов. Обычная, административная. Угроз не выявлено. СМИ продолжают сообщать о политическом параличе. Никаких свидетельств военных приготовлений, хотя желтые издания публикуют комментарии, призывающие к военным действиям. Обычно им тут же звонят по телефону, пытаются успокоить. Гражданская сеть нагружена в пределах нормы. Сообщается о нескольких незначительных демонстрациях. Большие сразу подавляются. Наш поиск не выявил никаких развивающихся угроз.
— Вряд ли бы мы узнали об этом раньше, — вздохнул адмирал. — Вряд ли кто-то, кто говорит о нас, назовет нас вражескими кораблями. Наверняка выбрали какие-нибудь кодовые слова. Лодки любви. Пирожки. Что-то такое.
— А нам не нужно больше бояться таких разговоров, — раздался новый голос.
Адмирал изобразил легкую улыбку и посмотрел на единственного человека, который мог зайти на мостик без приглашения. Харрисон Маскалин, идеальный губернатор Вардхейвена, по крайне мере, станет им, как только адмирал довезет его до места назначения. Высокий, с тонкими чертами лица, волнистыми черными волосами, он словно сошел с пьедестала какого-нибудь древнегреческого бога. И был таким же тупым и кровожадным.
— Ваши хозяева, — губернатор махнул рукой, — предоставили вам Вардхейвен без всякой защиты, разве что кроме пары кораблей, которые даже не осмелятся высунутся. Идеальное планирование. Сначала разобьем Лонгнайф. Потом, в течении года, соберем осколки Единого Ничто их короля. — Губернатор поднял вверх руку с зажатым кулаком. — Затем, года через три или четыре, вы, адмирал, будете руководить огромным флотом на векторе перехвата Земли и человечество, наконец, покончит раз и навсегда со всеми раздорами и спорами. Снова станет объединенным, — закончил с улыбкой губернатор.
Конечно же, сейчас он цитировал речь, которую адмирал слышал уже несколько месяцев назад от самого Генри Петервальда. Генри Петервальд не ждал от Маскалина ничего, кроме повторения своих слов. Маскалин в этом почти никогда не подводил.
— Все идет по плану, — кивнул адмирал. — Уж извините старого бойца, но с первого дня обучения в Академии нам вбивают в голову, что ни один план не выдерживает контакта с врагом.
— Ах, но этому плану ничего не грозит. Врагу нечего вам противопоставить. Никакой связи. Никаких проблем. Я прав? — Губернатор счастливо засмеялся.
— Как скажете, — сказал губернатор и слегка поклонился, не желая присоединяться к веселью.
