– Ожидают возможности познакомиться с последним «открытием». – По тону Стивена было понятно, что это и ему самому, мягко говоря, было не по душе.
– Вы, конечно, преувеличиваете.
Но ей хватило одного взгляда на угрюмое лицо графа, чтобы понять, что говорил он совершенно серьезно. Более того, по нему было заметно, что ее успех его абсолютно не радует. Однако по какой-то непонятной причине это обстоятельство снова подняло ей настроение и вернуло уверенность.
– Нет, правда, милорд, – беспечно произнесла Джиллиан, – до достижения успеха осталось не так далеко. После стольких недель упражнений, тренировок и изучения разных правил все, что мне было необходимо, – это лорд Таллис. – Она бросила очаровательную улыбку в сторону упомянутого ею джентльмена, который в данный момент умасливал какую-то пожилую матрону, однако это едкое замечание все равно возымело свое действие.
Голос Стивена был резок:
– Таллис? Значит, сплетни о вас распространял этот осел?
– Он джентльмен, который благосклонно прокладывает мне путь к успеху в этом сезоне.
– Не переоценивайте возможности Таллиса в отношении вас, – предупредил Стивен. – Впереди вас ожидает еще немало ловушек и подводных камней.
– Правда? – Она взглянула в сторону все растущей группы молодых джентльменов, вьющихся вокруг мест для влиятельных пожилых матрон. Графиня буквально разрывалась между двумя занятиями: притворно улыбалась, радуясь успеху Джиллиан, и строго поглядывала на нее через весь зал. – Как вы думаете, сколько мужчин ожидает там, когда их представят мне? Восемь? Нет, скорее уж десять.
– Вы определенно слишком торопитесь и забегаете вперед.
– Чушь. – Она бросила на него озорной взгляд, преднамеренно замедляя их продвижение через танцевальную площадку. – Разве вы не слышали, милорд? Благодаря Таллису, я стала «открытием». И любые странности моего поведения лишь усиливают этот образ.
Она приостановилась, чтобы послать лучезарную улыбку какому-то юноше с прыщавым лицом, который неловко жался к стене. К ее большому удовольствию и очевидному ужасу Стивена, молодой человек был настолько шокирован этим, что в спешке споткнулся, когда сделал шаг вперед в надежде, что будет представлен даме. Однако прежде чем тот успел снова твердо встать на ноги, Стивен, к сожалению, уже увел ее дальше.
– Высшее общество, Аманда, снисходительно до определенного момента, даже по отношению к «открытию» сезона.
Арктический мороз был ничто по сравнению со звенящим холодом, с которым граф произнес эти слова, но Джиллиан это не напугало. На ледяное выражение его лица она отреагировала довольно заносчиво.
– Если это будет еще одна ваша лекция о манерах поведения, милорд, я прошу вас не тратить время попусту. Запишите ваши замечания на бумагу, и обещаю, что утром я добавлю все это в свои правила. А пока, – сказала она, одаривая его еще одной блаженной улыбкой, – я думаю, ваша матушка желает познакомить меня кое с кем из джентльменов.
С этими словами Джиллиан прошла последние несколько шагов до графини, и перед ней тут же выстроилась дюжина мужчин, желающих привлечь ее внимание.
Стивен смотрел на то, как она идет к ним, и чувствовал, что в нем нарастает паника. Она злилась на него. В самом этом факте не было ничего нового, но ее злость в сочетании с красотой в результате превратилась в огнеопасную смесь – величественное пренебрежение, действовавшее на самых разных мужчин как неодолимый зов. Даже неопытные юнцы, когда их представляли Аманде, едва не стелились у ее ног, лебезили перед ней, соперничали по поводу каждого ее слова в стремлении добиться ее расположения. Двое чуть ли не наперегонки бросились за бокалом пунша, чтобы принести ей напиток, в то время как остальные упорно сражались за то, чтобы она внесла их имена в свою танцевальную карту.
Это он был во всем виноват. Но, к своему большому стыду, Стивен даже не мог гарантировать, что этого больше не произойдет в дальнейшем. Когда она находилась рядом, с ним происходило что-то странное.
В Испании он научился держать свои чувства на привязи, но с Амандой все равно становился слабовольным и сбитым с толку. Он ловил себя на том, что ему попеременно хочется то удушить ее, то уложить в постель, однако и то, и другое было непозволительно. Бога ради, он ведь был ее попечителем! Тем не менее когда она бросала на него озорной взгляд своих темно-зеленых глаз и тут же отворачивалась, вызывающе шелестя юбками, единственным желанием Стивена было поймать ее и крепко держать, чтобы она никогда не посмела оставить его.
