Я с ужасом думаю о том, какой страшный приговор ожидает Англию на суде Божьем за все то беззаконие, которое наши соотечественники творили в Китае.
Чудесное исцеление от всяческого зла, несправедливости, тревог, печалей и преступлений против человечества заключается только в слове «любовь». Любовь — это божественная энергия, которая повсюду порождает и возрождает жизнь.
Анна молчала. Трупы уже убрали, стены и пол отмыли от крови, и ее руки еще были влажными после того, как она тщательно ополоснула их. И все-таки сейчас ей почему-то было очень хорошо. Ей казалось, что она выздоровела после долгой болезни или пришла в себя после тяжелой операции. Опухоль вырезали, пациент идет на поправку, и все теперь будет хорошо.
Она стояла возле двери и наблюдала за сидевшим у стола Чжи-Ганом. Его очки сползли на самый кончик носа. Он был полностью поглощен изучением лежавших перед ним расходных книг. В этот момент у нее снова защемило сердце. В последние несколько часов оно у нее часто болело.
Пришло время подумать о новой жизни, которая начнется у нее в Англии. Чжи-Гану не нужна белая жена, а у нее нет никакого желания оставаться в стране, где она познала столько горя. Во всяком случае она пыталась убедить себя в этом.
Сейчас ей не хотелось думать о будущем, и она подошла к нему, сказав то, что ей первым пришло в голову:
— Ты можешь читать по-английски?
— Плохо, — отозвался Чжи-Ган и посмотрел на нее. — Ты, я вижу, уже собрала свои вещи и подготовилась к отъезду.
Анна посмотрела на небольшой узел, который держала в руках. Вещей у нее было очень мало — два платья из прочной хлопчатобумажной ткани и шаль, в которую она их завернула. По английским меркам, конечно, крайне мало, но, пока она будет плыть на корабле, ей этого вполне хватит. Как только она снова ступит на твердую землю, то обязательно купит себе что-нибудь в английском духе.
— У меня есть деньги в Шанхайском банке. Я сниму их со счета и к вечеру буду уже на корабле.
— Это прекрасно, если, конечно, у тебя достаточно денег.
Она кивнула в ответ. Денег у нее было вполне достаточно, чтобы обустроиться где угодно.
— А что собираешься делать ты? — поинтересовалась Анна и приблизилась к Чжи-Гану почти вплотную. Ей хотелось в последний раз сократить расстояние между ними. — Тебе придется иметь дело не только с китайцами, но и с белыми. Долго ли ты сможешь водить их за нос, рассказывая эту сказку?
— Какую сказку? — спросил Чжи-Ган, прищурившись.
— О том, что Сэмюель жив и что ты управляешь от его имени, — спокойно произнесла она, уже догадавшись о его намерениях. Чжи-Ган надеялся, что преступная сеть, сплетенная Сэмюелем, просуществует еще довольно долго и ему удастся выследить всех торговцев опиумом и живым товаром, которые замешаны в этом деле.
Он медленно покачал головой.
— Наверное, недолго.
— Но ты все же хочешь попытаться, не так ли? Ты собираешься…
Чжи-Ган вдруг напрягся.
