— Я — императорский палач. И я выполню свой долг. — Эти слова прозвучали как торжественная клятва. И все-таки это была какая-то мрачная клятва, наполненная болью и отчаянием. А та сила, с которой она была произнесена, являлась неотъемлемой частью самого Чжи-Гана. Она определяла предназначение этого человека и в то же время обнажала его сердце.
По крайней мере, подумала Анна, она облегчила его ношу, сделав хоть что-то полезное для этой несчастной страны. Если бы только…
— Что ты будешь делать в Англии? — спросил Чжи-Ган, с утомленным видом вставая из-за стола.
Анна растерялась от неожиданности.
Он кивнул и встал из-за стола.
— Ты любишь чай и пончики?
— О да, — солгала Анна. Она никогда в жизни не ела пончиков.
— А как же наш брак? — неожиданно спросил Чжи-Ган, понизив голос почти до шепота, и она почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки. — Как ты им все это объяснишь?
Анна повернулась к нему лицом и неуверенно ответила:
— Не знаю… Они, скорее всего, захотят выдать меня замуж. В Англии так заведено. Я… мм… я скажу им, что я вдова. Тогда, наверное, они поймут, почему я не хочу снова выходить замуж.
— Но ведь я не умер, — сказал Чжи-Ган, подходя к ней.
Она не стала уклоняться от него, хотя ей очень хотелось сделать это. У него же сейчас было несколько странное настроение — не палач и не любовник, а так, нечто среднее между ними.
И все же у нее больше не возникало желания удариться в бега. Поэтому она гордо распрямила плечи и посмотрела ему в глаза.
— Ты женился на мне только для того, чтобы получить законное право убить меня.
Он кивнул.
— Да, именно так я тебе все это и объяснил.
Анна бросила на него недоверчивый взгляд.
— Так это ложь?
Чжи-Ган смотрел на нее сверху вниз своими темными загадочными глазами.
— Конечно. Я думаю, мне просто хотелось иметь законные основания для того, чтобы затащить тебя в постель. — Он чуть заметно пожал плечами. — Одному Богу известно, почему я это сделал. Во всяком случае мне трудно сказать что-нибудь вразумительное.
Анна внимательно следила за ним, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. Она чувствовала, что в его душе по-прежнему темно, и знала, что эта темнота всегда будет с ним. И не только потому, что он палач, — просто Чжи-Ган никогда не забудет о том, какие страдания пришлось перенести Маленькой Жемчужине по его вине. И тем не менее она увидела в его душе и нечто светлое — то, отчего блестели его глаза и расплывались в улыбке губы.
— Теперь ты знаешь, чего хочешь, — мягко произнесла Анна. Это был не вопрос, а скорее утверждение. Она поняла, что это правда, ибо заметила, каким спокойным и уверенным стал Чжи-Ган.
— Я всегда это знал. Я хочу положить конец торговле людьми. Я хочу сделать это еще и потому, что работорговля тесно связана с торговлей опиумом.
Анна догадывалась, что это еще не вся правда.
— Существует кое-что еще, — сказала она и, протянув руку, прижала ладонь к его груди. Ей хотелось почувствовать неразрывную связь с любимым человеком, хотелось ощутить, как бьется его сердце.
Сердце Чжи-Гана билось гулко и часто.
Она посмотрела на него.
— Чего ты сейчас хочешь?
— Ты вручила мне сильное оружие. Если я останусь в Шанхае, то смогу выдавать себя за Сэмюеля и постепенно вырву…
— Да, да! — воскликнула она, прервав его речь. — Я знаю это.
— Поддерживая миф о том, что твой приемный отец жив, я смогу сделать это намного быстрее, но только при условии, что… что ты будешь помогать мне. — Чжи-Ган указал на книги Сэмюеля. — Некоторые из этих записей зашифрованы.
Анна посмотрела ему в глаза и на этот раз все-таки отошла от него, сделав шаг назад. Но только для того, чтобы не броситься в его объятия. Для нее сейчас важно было понять, чего именно он хочет.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе расшифровать записи Сэмюеля?
— А еще выследить всех курьеров и помочь проникнуть в публичные дома, чтобы я мог выявить тех, кто торгует живым товаром.
У нее бешено забилось сердце, и сказка о счастливой жизни в Англии в одно мгновение потеряла для нее всякую привлекательность. Теперь перед ней открывались новые, весьма заманчивые перспективы. Она может остаться в Шанхае и помогать Чжи-Гану. И она действительно сумеет оказать ему огромную помощь.
— Я хочу тебе помочь, — сказала Анна. Эти слова вырвались у нее помимо ее воли. Ей отчаянно хотелось этого, так же отчаянно, как когда-то хотелось опиума.
— Тогда сделай это, — твердо произнес он.
— Я… — У Анны задрожал голос, и она замолчала, пытаясь справиться с волнением. — Неужели ты не понимаешь? Я стремлюсь покончить со своей прошлой жизнью. Я не хочу больше снабжать клиентов опиумом и девочками. Я не хочу быть чужой на этой ужасной земле! — Она наконец осмелилась облечь в слова свои самые сокровенные мечты. — Я мечтаю о том, чтобы стать уважаемой женщиной, иметь мужа и детей.
