Непокорная ведьма полностью

Гидеон не видел девочку с тех пор, как ее схватили вместе с матерью. Негласной угрозы безопасности Мидоу всегда было достаточно, чтобы пророчица подчинилась.

Солдат привел малышку, усадил в кресло, на фоне которого она казалась особенно крошечной. Было заметно, что о дочери заботятся куда больше, чем о ее матери. Жиденькие рыжие волоски были собраны в два хвоста на макушке и перевязаны белыми лентами. На ней было чистое платье, стоившее, вероятно, больше всего гардероба Гидеона.

Вот только на мир она таращилась широко распахнутыми, испуганными глазами.

– Мамочка? – При виде матери, заключенной в кандалы, стоящей на коленях на полу в нескольких шагах от нее, губы у девочки задрожали. Она протянула к Аурелии крошечные ручонки и зашептала: – Мамочка, мамочка. Я хочу домой.

Гидеон видел, какого труда ведьме стоило сдержать эмоции, когда по щекам дочери покатились слезы.

– Детка, я понимаю. Скоро пойдем домой.

Разумеется, Аурелия лгала. Она прекрасно знала, что ни ей, ни ее ребенку никогда не видать дома.

Ной встал с кресла.

– Крессида Роузблад собирается воскресить своих сестер?

– Не знаю, – ответила Аурелия.

– Подведите сюда ребенка, – приказал Ной. – И пусть положит руку на стол.

Что?

Гидеон наблюдал, как Ной снимает со стены меч покойного отца, и внутри у него все замирало от холода.

Он бы так ни за что не поступил.

«Это потому что ты размяк, – шептал настырный голосок, сопровождавший все его внутренние монологи. – И из-за твоей мягкотелости умирают люди».

А вот Добрый командир собирался продемонстрировать, каким должен быть сильный лидер.

Но чтобы так…

– Нет! Пожалуйста! – Голос ведьмы задрожал, она с мольбой воззрилась на Гидеона. – Не позволяйте ему ранить мою дочь!

– Он и не ранит, – произнес Гидеон, надеясь, что говорит правду. – Если вы ответите на его вопрос.

Ной схватил меч двумя руками. Девочка попыталась отшатнуться, но один гвардеец удерживал ее руки, а второй прижимал крошечную ладошку к столу.

Мидоу взвыла.

Ни одна мать не должна оказаться в такой ситуации. Ни один ребенок не должен оказаться в такой ситуации.

Гидеон шагнул вперед, но что он мог предпринять? Руки его были скованы. Он сам был таким же пленником, как ведьма и ее дочь.

Меч взмыл в воздух, лезвие сверкнуло в свете ламп.

– Стойте! – Аурелия поползла вперед, загрохотали цепи. – Я скажу все, что вы хотите знать. Только не трогайте ее! Пожалуйста!

– Тогда отвечай на вопрос. Из Роузбладов в живых осталась только Крессида?

Ведьма поникла, осознав, в каком положении оказалась. Ей приходилось выбирать между королевой-ведьмой, которая убила бы ее за измену, и собственной дочерью. Она смотрела на перепуганного ребенка, и по щекам пророчицы катились слезы.

– Простите меня, моя королева…

Гидеон наблюдал, как зеленые глаза застилает туман, как они становятся молочно-белыми. Дыхание ее замедлилось, Аурелия застыла подобно мрамору и напоминала скорее изваяние, чем живого человека из плоти и крови.

Наконец она заговорила:

– Мать Крессиды, королева Виноа, родила во втором браке четвертого ребенка, но он был слабым, болезненным и умер во младенчестве. Королева так полностью и не оправилась от горя. Много лет ей казалось, что ночами она слышит плач младенца, и она бродила по коридорам дворца в поисках ребенка.

Это Гидеон и так знал, Кресс не раз рассказывала ему эту историю. После смерти первого супруга мать Крессиды снова вышла замуж. Кресс с сестрами ненавидели отчима, который, по их рассказам, был невероятно жестоким человеком, и винили его в том, что после мертворожденного ребенка он настроил мать против своих детей.

– Все думали, что королева сошла с ума, – заметил Гидеон.

Даже Крессида.

– Однако ребенок и правда не умер, – продолжила Аурелия. – Его выкрали под покровом ночи.

Гидеон нахмурился.

– Зачем?

– Чтобы спасти от ненормальной королевской семейки? Чтобы исполнить пророчество или, наоборот, помешать ему сбыться? – Она покачала головой. – Никто не знает точно.

– И этот человек, этот наследник, он жив? Если так, то где он? И как мне его найти?

Глаза Аурелии побелели больше прежнего. Брови сошлись у переносицы – она отчаянно пыталась сосредоточиться.

– Наследник жив, но…

Прошло несколько минут, и туман в ее глазах рассеялся. Пророчица судорожно вздохнула и рухнула на пол.

– Я не вижу его. – Аурелия перевернулась на спину, как собака. Гвардейцы все еще прижимали руку ее дочери к столу. – Что-то мешает мне, застилает мой взор.

Ной снова занес меч.

– Она говорит правду, – вмешался Гидеон, выступая вперед. – Крессида сказала то же самое, что какое-то заклинание не дает прорицательницам увидеть этого человека. Его как будто спрятали.

Ной неохотно опустил меч и покосился на пророчицу.

– Так, значит, можно использовать пропавшего наследника Роузбладов, чтобы воскресить Эловин и Анали́з?

Аурелия вздохнула.

– Да.

– А если найти и убить наследника, – встрял Гидеон, – Крессида сумеет наложить заклинание с помощью собственной крови?

Аурелия покачала головой.