– Что? Он разрешил тебе прокатиться на нем? Но ведь мустанга отдают Юлиану. – Отец резко развернулся, чуть ли, не выливая на пол содержимое чашек. А после быстро поставил их на стол.
– Почему ему? Демону нравлюсь я, мы с ним хорошая команда! У нас получается ладить, – я искренне не понимала, почему лошадь должна достаться Третьякову, если он уже почти целый год тренируется с Цимбелин.
У лошади прекрасная арабская порода, она отлично подходит на роль лучшего скакуна. Ее все обожают, сам Юлиан обращается с ней как с принцессой, ухаживает за ней, причесывает, моет. Между ними явно сильная связь.
– К сожалению, его лошадь должна отправиться к своему хозяину. И в знак извинений тот привез нам мустанга, который должен достаться Юлиану. – Папа подошел ко мне ближе и положил руку на плечо, замечая, как я расстроилась.
Я так надеялась, что у меня будет шанс тренироваться с Демоном и вместе участвовали в скачках. Я уже поняла, на что он способен, и думала, что он приведет меня к победе.
– Я поговорю с Третьяковым, и мы все вы- ясним.
– Агата!
– Да он ведь сам не желает отдавать Цимбелин! Я вижу, как он любит ее и не хочет отпускать. Они столько вместе сделали. Не думаю, что он отдаст свою лошадь перед важными скачками. – Обжигаясь, я быстро выпила кофе, схватила сумку и надела наспех обувь. И вышла из дома, хлопнув дверью.
Пока я шла до конюшни, переваривала полученную информацию. Вот почему Юлиан так говорил о Демоне. Что это его лошадь. Мне становится от этого грустно, ведь я уже прикипела душой к этому прекрасному черному мустангу.
Сейчас он не так сильно проявлял свой пылкий характер, шел на контакт и позволял контролировать его действия на плацу. Мы бы хорошо с ним сработались бы. Но как быть?
Я прикусила губу в раздумьях, а после дошла до конюшни, приветствуя тренеров. Они стояли в уголке вместе с моей Изабеллой и отчего-то хмурились. Я не совсем понимала, что происходит, но выражения их лиц мне совсем не нравилось.
– Анатолий Дмитриевич, что-то случилось?
– Агата, слушай… Изабелла повредила ногу и теперь ты не сможешь тренироваться.
Эта фраза выбила меня из реальности.
– Что? – мой голос был еле слышен.
Сердце ухнуло вниз. До меня никак не могло дойти, как это вообще могло случиться? Я не виделась с Изабеллой вчера, ей максимум могли дать прогуляться по плацу, и то не одной, а с конюхом.
– Агата, не волнуйся, пожалуйста. Мы сейчас решаем этот вопрос и пытаемся найти виновных. Вчера никто не видел, как кто-то выгуливал Изабеллу. Но она не могла получить травму, просто стоя в деннике. – Анатолий Дмитриевич переживал за лошадь не меньше моего и заботливо поглаживал ее по морде. Марина Эдуардовна тоже опечаленно вздыхала, обхватив себя руками за плечи.
– Но как так могло произойти? Никто не может просто так сюда войти и что-то сделать с лошадьми. Это собственность, она охраняется, – я прикусила губу до боли, чувствуя, как во мне начинает закипать злость от безответственности людей.
Как можно было пропустить такое?
В первую очередь, мне было жаль саму Изабеллу. Она была такой хорошей и никогда никого не обижала, ко всем относилась с полным доверием, давала себя гладить и кормить. А если это кто-то сделал намеренно, а после скрылся с места преступления, то такому человеку уж точно не стоит появляться мне на глаза, потому что я сразу же вырву ему руки и ноги.
И только во вторую очередь я могла переживать, что же мне делать со скачками. С Демоном пока ничего не решили, это нужно обсуждать с Юлианом. Но с ним договориться будет довольно трудно, пока наконец не сможем побеседовать в нормальной обстановке и без всяких обвинений.
– Да, ты права. Мы сами в полном шоке. Изабеллу нашли возле ворот, будто кто-то бросил ее там одну после того, что с ней случилось.
Я подхожу ближе и присаживаюсь рядышком на землю, чтобы побыть с ней вместе. Тренеры понимают меня и молча покидают конюшню, оставляя нас одних.
– Кто так мог поступить с тобой? – Она смирно лежала на земле и смотрела куда-то вдаль. Совсем грустная, будто сама готова расплакаться. А я чувствовала, как слезы скапливаются в уголках глаз, но сдерживала себя, как могла. Положила ее голову себе на колени и поглаживала, передавая через прикосновения всю мою симпатию к ней и искреннюю заботу. Мы всего ничего вместе, буквально неделю, но этого хватило, чтобы установить связь между нами, какая была и с Матильдой.
Та была такой же блаженной, радостной, всегда слушалась, хоть и пыталась поначалу пару раз скинуть меня со своей спины. Теперь это уже казалось смешным, но тогда я страшно боялась свою же лошадь, думая, что она хочет таким образом от меня избавиться. Однако стоило мне доказать ей, как мне важно, чтобы мы подружились, Матильда остыла и оказалась самой ласковой на свете.
– Я обязательно найду того, кто это сделал с тобой, – наклонившись, я поцеловала ее возле уха, продолжая дарить тепло.
