Внутренне усмехнувшись, вспомнив
Ну, что, Оберст, помоемся?
При слове «помоемся» Оберст словно налетел на стену. Замер. Кратчайшим путем добрался до жердочки. Укоризненно посмотрел на Железнова: – Ну ты и придумал! Грозно взъерошился, зыркнув глазом в сторону оранжевой трехлитровой бутыли с распылителем на подоконнике – единственного источника разногласий между друзьями – слегка присев, крепко ухватился лапами за жердочку, готовясь к активному противодействию.
Железнов взял бутыль и двинулся на кухню за горячей водой, по пути прикидывая, нет ли у него сегодня какой-либо встречи в ближайший час, на которую было бы не с руки явиться в мокрой рубашке. Как выяснилось, Оберст свое имя (в переводе с немецкого – Полковник) носил совсем не зря и раз за разом совершенствовал свою стратегию и тактику ухода «из-под удара искусственного дождя противника».
Поначалу Оберст позорно отступал, бегая по клетке и пытаясь увернуться от дождя, потом бесхитростно выставлял вперед лапу, пытаясь погасить струю. Но опыт, он и есть опыт. Приходит со временем. Тем более – боевой. Оберст перешел в наступление – первоначально был уничтожен распылитель на бутыли. Откушен начисто. Железнов оценил. И купил полиуретановый.
Оберст тоже оценил. И пошел в штыковую – глаза в глаза: во время помывки максимально сокращал дистанцию и начинал хлопать крыльями, нанося ответный «мокрый» удар… Железнову, смеясь, приходилось отскакивать от клетки и прекращать процедуру. Ноева ковчега в кабинете у Железнова не было…
Таща из кухни в кабинет готовый к действию распылитель, Железнов пытался сформулировать убедительные для Оберста слова о необходимости соблюдения «политкорректности в борьбе за личную гигиену», в конце концов, о… – Железнов открыл плечом дверь в кабинет – …о целесообразности… Продолжение мысли слетело. Мгновенно. Оберста в клетке не было! Нет, Железнов никогда не запирал клетку. Но и Оберст не желал «гулять» по кабинету в отсутствие Железнова. Как-то так уж сложилось… Железнов внимательным взглядом обвел кабинет. «Да бог с ней! С помывкой… Где же он?!.» Наклонившись, Железнов заглянул за компьютерный блок под столом. Никого. «Черт! Да где же он?!.»
Распрямившись, Железнов еще раз взглянул на клетку. Пусто.
– Оберст! Ты где, друг мой! Тишина.
– Оберст, ну хватит! Помывка отменяется! Обещаю! Ты где? Выходи! Тишина.
– Оберст!
Железнов еще раз обвел взглядом кабинет. Никого. И в этот момент раздалось откуда-то со стороны клетки:
– З-з-во-нок!
Железнов уже с удивлением еще раз посмотрел на клетку. Никого. И тут еще раз раздалось: «З-з-во-нок!». И Железнов с безумным облегчением увидел! Увидел хитрющие глаза своего маленького и бесконечно любимого друга, проглядывающие сквозь траву на дне клетки… Замаскировался! Ну как же!
Железнов на своем друге не экономил, и дно клетки всегда было устлано достаточно высоким, сантиметров десять, слоем сухой травы… Железнов радостно рассмеялся – внутри его разрасталось чувство гордости за Оберста – какой молодец! Додумался же! Разведчик, мать твою!
Оберст, поняв, что выиграл, высунул голову из травы: «Оберст – молодец! З-з-во-нок!».
– Молодец! Еще какой!
– З-з-во-нок!
– Да слышу я, слышу! Вылазь! Не будем мыться, как и обещал.
Наблюдая за отряхивающимся от травы Оберстом, Железнов «открыл» книжку телефона:
– Аллё. Слушаю вас…
– Саша…
– Маша?!. Что у вас случилось?!.
– Саша, а вы что, никогда не смотрите, кто вам звонит? И почему вы решили, что у меня что-то случилось?
– Если мне кто-то звонит, значит, кому-то я нужен. Или нужна моя помощь…
– А вам, Саша?
– Что – вам?
– Вам бывает нужна помощь?
– Да, конечно. Иногда – очень. Но я – не прошу. Никого. И никогда.
– Почему?
– Да… Как-то не умею. Вернее, не знаю, умею или не умею. Потому как никогда не пробовал. Да и потом… у меня есть два друга, которых не нужно ни о чем просить… Маша, мы отвлеклись, так что у вас произошло?
– А кто они, ваши друзья?
– Как-нибудь потом. Хорошо? Вы уходите от ответа. Не хотите говорить?
– Учусь у вас – отвечать вопросом на вопрос. Вы не ответили на мой – почему вы так решили, что у меня что-то произошло?
– Маша! Ну что тут объяснять? Попробую по-научному. В моей жизни вы – самый эмоционально значимый элемент. Пятый. В силу этого я знаю все, абсолютно все оттенки ваших интонаций… Вам практически невозможно ввести меня в заблуждение, если ваши слова не соответствуют вашему настроению. Если не хотите говорить, не говорите. Но мне показалось, что вы немного растеряны, прилично расстроены и явно раздражены. Нет.
Последнее не верно. Скорее – раздосадованы.
– Да, Саша, вы правы. У меня возникла проблема, которую я не знаю, как решить.
– Знать не надо. Надо решать. И потом, вы разговариваете с «менеджером по неприятностям». Излагайте, и я…
– Да нет, Саша. Вы не сможете мне помочь. Мне срочно нужна большая сумма денег. Нужна завтра утром.
– Насколько большая?
– Большая. Тридцать тысяч долларов. И я…
– Всего-то? Ерунда какая. Я-то думал, «лапу львице пожать»…
– Вы о чем это?
