– Да так, бородатый анекдот, как-нибудь расскажу. При случае. Не о том говорим. Давайте сверим часы. Маша, вы сможете через час быть на Пушкинской у одноименного памятника?
– Да, конечно. Зачем? Вы мне назначаете свидание? Мне…
– Не свидание, а встречу резидента с агентом…
– Саша, мне не до шуток…
– Маша, не опаздывайте. Я привезу вам деньги.
– Шутите…
– Вы же знаете, мне без шуток жить скучно, но не в этот раз. Всё, Маша, мне пора. Иначе я опоздаю на встречу.
– Саша…
– Да, и еще. Вам нельзя приходить с пустыми руками. Ну… там сумка какая-то или пакет…
– Саша…
– И в правой руке вы должны держать свернутый в трубочку журнал «Огонек», логотипом вовнутрь…
– Зачем? Саша…
– Чтобы я смог вас опознать. Так положено на встречах шпионов. Вы знаете отзыв на пароль «У вас продается славянский шкаф?».
– Нет, не знаю. Саша…
– Хорошо. Обойдемся без отзыва. Все. Я бегу. До встречи.
Железнов схлопнул телефон. Пару секунд простоял в задумчивости. Поднял взгляд на Оберста и застал того врасплох – подслушивал! От напряжения даже клюв раскрыл! Сашка посмотрел в его темно-янтарные глаза:
– Оберст, друг мой, сколько раз я тебе говорил – подслушивать нехорошо… Ай-йя-йай…
Засмущавшийся, было, Оберст, захлопнул клюв, виновато склонил головку набок, несколько раз похлопал по тельцу прижатыми крыльями и подтянул под себя одну лапу. Само смирение. Лишь глаза хитровато поблескивали.
– Не верю! Над глазами еще нужно работать! – и, сменив интонацию на строгую, добавил, – остаешься за старшего. Я скоро вернусь.
Ровно через час Железнов стоял на площади под «одноименным» памятником с подарочным пакетом в одной руке и с белой розой – в другой. Глядя на лица таких же, как и он, ожидающих, почему-то подумалось: «Место надежд. И разочарований. Место встреч. И место напрасных ожиданий. Всё, как и всегда. Только здесь этого больше, чем где-либо еще».
И тут появилась Маша. Его Маша. Безумно элегантная. И неимоверно… его женщина. Для Железнова время перестало существовать. Всё размылось, утратило очертания. Была только Маша и ее глаза, в которых было одновременно и неверие в происходящее (Так не бывает…), и надежда (Ну должен же быть какой-то выход…). Маша не отводила своих глаз от глаз Железнова, пытаясь рассмотреть в них что-то очень важное для себя…
– Саша, вы даже не спросили, зачем мне нужны эти деньги…
– Для меня это совершенно не важно.
– Саша, я не знаю, когда я смогу их отдать. Я постараюсь быстро…
– Маша… Кто вам сказал, что их нужно отдавать?
– Как это? Я так не могу!
– Маша! О чем мы с вами говорим!! Мы видимся всего в третий раз! И вы мне предлагаете говорить о деньгах! Чушь какая-то!
– Но я же не могу…
– Маша, не думайте об этом. Мне это не интересно.
– Саша, вы, что, миллионер?
– Да нет, конечно.
– А откуда у вас такие деньги?
– Маша… Это что, имеет значение?
– Имеет!
– На ремонт квартиры собирал. Подождет.
– Я постараюсь…
– Маш! Ну прекратите пожалуйста! А? Я прошу вас… Маша! Ну это же так просто! Значительно проще спать в квартире без обоев, чем не спать, зная, что вам плохо! Вот видите, сплошной эгоизм с моей стороны! Неужели это нужно объяснять? И неужели может быть по-другому?
– Может, Саша. По-другому, быть может. Во всяком случае, мой муж не смог сегодня найти для меня этих денег… Несмотря на…
– Маша… По-видимому, он просто не собирал на ремонт. Маша, сколько можно о деньгах?!. Вы посмотрите, какую розу я нашел для вас…
– Спасибо вам, Саша, вы подарили мне нечто большее.
– Я люблю белый цвет… чистый. Символ искренности и честности.
– Саша…
– Все, Маша. Я спешу. Извините меня, у меня больше нет времени…
– Саша!!!
– Да!
– Спасибо вам, Саша.
– Да ладно вам… Маша, у меня к вам единственная просьба – если вы еще попадете в аналогичную ситуацию, постарайтесь иметь в резерве дней пять – семь по времени.
– Зачем?
– У меня больше ничего нет. Ну, а чтобы продать квартиру, машину или, – Железнов улыбнулся, – ограбить банк, меньше чем за неделю не управишься.
– Саша, вы это серьёзно? Вы действительно готовы пойти на это ради меня?
– Ограбить банк?
– Саша! Я серьёзно!
– А вы проверьте, – с лица Железнова слетела улыбка. – Как говорили философы от материализма: «Практика – критерий истины». Всё, Маша, я побежал. Удачи вам.
Железнов развернулся и, не оборачиваясь, двинулся вниз по Тверской, где ему с большим трудом удалось втиснуть машину возле какого-то пивного бара с немецким названием.
Маша смотрела вслед Железнову до тех пор, пока он не растворился в толпе. Ею овладело какое-то странное состояние, главным в котором было ощущение защищенности… опоры и защищенности. Впервые в жизни она встретила человека, готового вот так, просто так, отдать ей всё, что у него есть.
