Железнов уже минут пять занимался «совещательным рисованием»: правильной формы круг – к нему четыре касательных, между каждой парой касательных опять вписывал круг, к которому проводил ещё две касательных, помимо имеющихся… В общем, при желании, процесс мог быть бесконечным… или конечным, до тех пор, пока Фюрер на закончит разговаривать по телефону. Железнов уже давно привык к этому: к тому, что финансовый директор телекомпании не менее четырех – пяти раз в день приглашал его к себе в кабинет (благо – недалеко, метров двадцать) для выяснения «почём ныне овёс» – просил прокомментировать сметы, отдельные пункты договоров, целесообразность графика оплаты по новому сериалу и т. д. и т. д. И – к тому, что практически каждая такая встреча хоть раз, но прерывалась телефонным звонком. Поначалу Железнов к звонкам относился с раздражением – «Почему тот, кто звонит по телефону, получает приоритет перед живым общением, и почему он должен тратить свое время, которого как всегда не хватает на выслушивание проблем (Фюрер коротко говорить не умел), к которым он, Железнов, отношения не имеет». Но… Но со временем Железнов понял, что это – практически единственная слабость его непосредственного начальника – неумение быстро «закруглить» разговор. Во всем остальном, что касалось профессионализма, человеческой и деловой порядочности, глубины мышления Фюрер выглядел в Сашкиных глазах на высоте, что и примиряло его с некоторыми нефункциональными потерями времени.
Фюрер положил трубку и развернулся к Железнову, которой успел «изрисовать» только треть листа, кинул взгляд на «картинку»:
– Саша, извини. Важный разговор.
Железнов молча кивнул головой и перевернул листок, демонстрируя готовность к продолжению разговора.
– Так вот, Саша, я посмотрел твою смету на нашу весеннюю наружную рекламную кампанию…
– Она не моя, ты прекрасно знаешь, что в результате тендера…
– Знаю. Но я не об этом, – Фюрер выдержал небольшую паузу. – Что ты думаешь о необходимости этой рекламной кампании нашего нового сериала «Салон» в частности и о «наружке» вообще? У меня такое ощущение, что это – напрасная трата денег. Причём – немалых.
– Ничего не думаю. Думать можно тогда, когда есть некая корреляционная зависимость между средствами, затраченными на наружную рекламу, и доходами от прироста зрительской аудитории, достигнутого за счет этой самой рекламы. А мы этой оценкой серьёзно никогда не занимались. Есть, конечно же, некие методики рекламных агентств, но, как ты сам понимаешь, они…
– Не объективны.
– Мягко сказать. Они, на мой взгляд, взгляд бывшего научника, вообще недостоверны. Это – с одной стороны. С другой, как бы реклама ни навязывала тебе колбасу, а ты – купил ее и отравился – ты её больше никогда не купишь! Чтобы тебе про неё ни говорили – и какая она вкусная, и какая она недорогая… То же самое – и в отношении сериалов: если сериал хороший, то он очень быстро найдет своего зрителя за счет сарафанного радио, а если – нет, то сколько ни говори «халва» – слаще он от этого не станет.
– То есть ты считаешь неэффективным вложение денег в «наружку»?
– Я тебе уже сказал – реклама может привлечь внимание. Правда, не знаю, в какой степени. Но оказать воздействие на зрительскую аудиторию с точки зрения процента «смотрения» – навряд ли.
Фюрер на пару секунд задумался. Развернулся к приставному столику, взял пачку сигарет: «Саш, пойдем покурим».
С минуту Фюрер и Железнов в «курилке» молча затягивались сигаретами, меряя шагами небольшое пространство лестничной площадки. Наконец Фюрер принял решение:
– Саш, я, наверное, буду выносить на Совет директоров решение о том, чтобы деньги, заложенные в бюджете на «наружку», перенаправить на производство «пилотов» сериалов с последующим проведением «фокус-групп» по пилотам. Мне кажется, что это более разумно и…
В это время у Железнова зазвонил телефон. Фюрер выжидательно уставился на Железнова, будет или не будет он реагировать на звонок. Железнов уже собрался махнуть рукой Фюреру «Продолжай» и отключить вызов, но, скользнув взглядом по внешнему определителю, увидел бегущую строку: «Маша». – Босс, я этого звонка ждал почти всю жизнь, – Железнов улыбнулся, – переговорю и зайду к тебе. Хорошо? – Фюрер немного растерялся, но, моментально сообразив, что Саша в первый раз за долгие годы предпочел телефонный разговор обсуждению важной производственной проблемы, лишь кивнул головой. – Да-да… конечно…
Железнов отбросил крышку телефона только в коридоре, когда за ним закрылась дверь на лестничную площадку:
– Аллё! Маша, как здорово, что вы позвонили! Вас не было слышно с самого утра.
– Саша, вы долго не отвечали. Можете говорить? Я вас ни от чего не отрываю?
– Уже.
– Что «уже»?
– Уже оторвали. От обсуждения мировых финансовых проблем с финансовым директором.
– Саша, так может…
– Никаких
– Даже если бы он вам предлагал очень высокую должность?
– Тем более.
– Как это? У вас нет амбиций?!.
