Прислоняю ладошку ко рту, чтобы не завыть в голос и сползаю по стенке, не в силах стоять на ногах..
— Как такое возможно, что никто ничего не видел! — ударяю кулаком об стену так, что по ней идут трещины. — Я вам за что деньги плачу?
Вся охрана, во главе с Назаром, стоит опустив головы, как провинившиеся дети, ожидающие своего наказания.
— Вы все за это ответите, если в течении часа ее не найдете! — не обращая внимания на сбитые костяшки, хватаю Назара за грудки и еле сдерживаюсь, чтобы не ударить. — Если узнаю, что ты хоть как-то к этому причастен, уничтожу, не посмотрю на многолетнюю дружбу.
— Свободны!
Оставшись один, подхожу к бару и достаю бутылку коньяка. Не наливая в стакан, пью прямо из горлышка, не чувствуя вкуса алкоголя. Меня буквально передергивает от злости и разочарования.
Сегодняшний день разделил мою жизнь на до и после.
Никогда еще себя не чувствовал таким слепым и наивным идиотом, окунувшимся с головой в омут своих чувств и желаний. Повелся как сопливый подросток на чистоту и смазливое личико суки, которая все это время, пока я бегал за ней, за моей спиной отдавалась другому мужчине, а может и не одному. Строила из себя недотрогу, а сама по-тихому развлекалась… И самое главное, когда успевала? Я как чокнутый извращенец думал, что слишком сильно напираю на бедняжку, тра. я ночами напролет, а ей оказывается и этого было мало, раз посмела на стороне залететь..
Думала, что я не узнаю, просила врача, чтобы молчал. Видимо на аборт собиралась, по-тихому… Вот только одного не учла: люди, которым я плачу не посмели скрыть от меня такую информацию… Когда поняла это, сразу пустилась в бега… Что ж, мозги все таки есть какие не какие. Это хоть не на долго отсрочит ее наказание. А я накажу, да так, чтобы до конца дней своих жалела, что посмела раздвинуть ноги для кого-то другого, не посмотрю, что молодая и наивная… Сейчас понимаю, что все это время, со мной жила прирожденная актриса, играющая роль скромной недотроги, отчаянно защищающая свою честь.
Несмотря на ее лживую натуру и предательство по отношению ко мне, до сих пор не могу представить ее в объятиях другого мужчины. Как только подумаю о том, что кто-то другой касался ее интимных мест, накатывает такая звериная ярость, что хочется разорвать обоих, чтобы почувствовали хоть каплю той боли, которая сейчас во мне. Она током проходит через весь мой организм, она не дает мне уснуть, она, черт возьми, медленно убивает меня изнутри..
Может позвонить старому другу Валиеву? Пусть забирает испорченный товар. Рядом с ним ей самое место. Зная ее страх перед этим козлом, это будет достойным наказанием. Уж он точно не будет с ней церемонится… Нет… сначала я должен посмотреть в ее лживые глаза, услышать ее жалкие оправдания, а после… отодрать так, чтобы мечтала оказаться в монастыре на всю оставшуюся жизнь..
Откидываюсь на кресло и закрываю глаза… Всю ночь ее искали по всем инстанциям сотни обученных людей. Я старался не поднимать это событие огласке, поэтому лично контролировал процесс, но все безрезультатно.
Где же ты спряталась маленькая сучка…
Сама ты явно не смогла сбежать, обмануть охрану, отключив на время камеры наблюдения… А это значит, что среди моих людей опять появилась крыса. Кто-то помог ей залечь на дно..
Вызываю Назара, почему то мне кажется, что он знает больше, чем говорит. И лучше бы я ошибался..
— Как такое могло произойти, друг? — последнее слово нарочно произношу с особой интонацией.
— Что именно? — его спокойный тон сразу начинает выбешивать. — Тебя сейчас больше волнует ситуация с побегом или причина его?
Порой мне кажется, что Назар знает меня лучше чем я сам… То, что я пытаюсь скрыть от самого себя, он с легкостью вытягивает и давит на это, не боясь, в отличии от всех, вызвать во мне чувство ярости. Это заставляет чувствовать себя уязвимым..
— Ты же не хуже меня знаешь причину ее побега, не так ли? — смотрю прищурено в глаза, изучая реакцию.
— Вчера ты при мне разговаривал с врачом, если забыл… Поэтому, да знаю.
— Что думаешь? — встаю с кресла и подхожу к окну, подкуривая очередную сигарету. Едкий дым попадает глубоко в легкие, вызывая приступ кашля, но я не обращаю на это внимания.
— Я думаю, что любой человек, которого в чем-то обвиняют, имеет право высказаться. — пауза. — Ей бы ты не предоставил такого права и она это поняла..
— И что бы она сказала? Прости, что помимо тебя трах…сь с другими? — с горькой иронией делаю еще один глоток виски. — Может мне надо было понять и простить, а?
— С чего ты это взял? — подходит вплотную и забирает бутылку. — Ты ее за руку поймал? Или может кто-то вбил это в твою, не способную трезво оценивать ситуацию, голову?
— Она залетела, Назар! Бе-ре-мен-ная, понимаешь? — бью кулаком по столу с такой силой, что с него все падает.
— И дальше что? — скрещивая руки на груди, продолжает делать вид, что не понимает.
— Ты один из немногих знаешь, что это не может быть мой ребенок, и все равно продолжаешь ее оправдывать!
— А если твой? Простишь себя потом? — на полном серьезе заявляет, как будто уверен в этом.