Выхожу из поезда на знакомой станции, которая за последние десять лет мало изменилась. Запах жареных домашних пирожков тети Маши, чувствуется сразу как только покидаю душный вагон. Рядом с новой остановкой, где раньше стояли ларьки с мороженым и напитками, построили магазин разливного пива. Зато сама атмосфера этого Богом забытого места остается прежней.
С тех пор как бабушки не стало, я больше не приезжала сюда. Родители не разрешали, да и некуда было: домик на краю поселка, в котором она жила вместе с дедом, находился в ужасном состоянии. Насколько я знаю, они даже не смогли его продать, попросив соседку приглядывать за ним, пока не найдут покупателей.
На что я надеялась, приехав сюда? Сама не знаю. Это место — единственный уголок из моей прошлой жизни, где я чувствовала себя хоть немного счастливой.
Марина очень помогла мне, купив билет в кассе и одолжив немного денег. Мне было неудобно их брать, так как не было никакой уверенности, что в ближайшее время смогу их вернуть. Но она как всегда настояла, пообещав стрясти со своего богатого шефа все до последней копейки вместе с процентами.
Пока ехала пять часов на поезде, успела проголодаться, желудок урчал, а нереальные запахи домашней выпечки только поспособствовали этому. Купив пирожок и стаканчик растворимого кофе у молодой девушки, уселась на лавочку, пытаясь продумать свои дальнейшие действия.
Первым делом пойду к нашему дому, посмотрю, что от него осталось, может не все успели растащить… Если теть Маша меня вспомнит, то может и в дом пустит, а дальше, что-нибудь придумаю.
Чем ближе подхожу, тем сильнее внутри зарождается чувство тревоги. Может зря я все это затеяла?
Увидев знакомый дом, с удивлением замечаю, что он вполне прилично сохранился: забор отремонтирован, на окнах белые полупрозрачные шторки, на бельевой веревке висит одежда… Может я домом ошиблась?
Открываю калитку и в огороде сразу замечаю женскую фигуру. Лица ее не вижу, но этого и не требуется, чтобы узнать в ней…
— Мама? — Из горла то ли хрип, то ли стон…
Женщина неуверенно оборачивается, устремив свой взгляд в мою сторону, закрывает лицо и начинает плакать, делая неуверенные шаги навстречу.
Я же, как вкопанная, продолжаю стоять, не в силах и шагу сделать навстречу женщине, которая бросила нас с братом, когда мы так в ней нуждались.
Подойдя совсем близко, она падает передо мной на колени и обнимая мои ноги начинает рыдать с новой силой.
— Дочка! Живая! — как будто сама не верит, что перед ней не призрак, а живой человек, слегка щипает меня за руки.
— Как видишь, мам… — в смятении, не знаю, как себя вести со ставшим чужим для меня человеком.
В первое время, после ее ухода, не было и дня, чтобы мы с братом не плакали, ждали что одумается и вернется. Но шли месяцы, мама не возвращалась, бросив нас на попечение отца, выбрав для себя лучшую жизнь, в которой мы были лишними…
— Встань, пожалуйста, ты привлекаешь к себе внимание, сейчас соседи сбегутся, — говорю первое, что приходит в голову.
— Я так перед тобой виновата! — не унимается рыдающая женщина. — Прости меня, дочь..
— Давай не здесь, мам. Я очень устала..
Оказавшись в доме, в который раз удивилась его преображению. На кривых стенах поклеены довольно приличные обои, на кухне появилась раковина, да и вся мебель полностью обновлена.
Посадив меня за стол, мама сразу принялась суетиться: поставила чайник на плиту, достала из шкафа вазочку с конфетами.
Не я не она не спешили начинать разговор, который однозначно должен стать неприятный для нас обеих.
Слишком много вопросов, ответы на которые для меня могли стать очень болезненными.
Но откладывать разговор было бы неправильно, да и бессмысленно, поэтому я сама попросила мне все рассказать.
— Мы всегда жили с твоим отцом как кошка с собакой, ты это не можешь не помнить, — начала свою историю. — Постоянные скандалы и измены с его стороны частенько заканчивались побоями, после которых я неделями не могла выходить из дома.
— Почему терпела? — равнодушным голосом спрашиваю. Слова матери сейчас не вызывают ни капли жалости.
— Он бы не отдал вас… Не отпустил со мной..
— И поэтому ты решила уйти одна к своему любовнику, оставив нас этому монстру, — констатирую факт.
— Когда я встретила Джона, такого красивого и богатого, то сразу потеряла голову. Я правда хотела вас забрать к себе, когда мы поженимся. Не могла я вот так к нему на шею с двумя детьми, несмотря на его состояние. Прости…
— А потом?
— Мы прожили с ним три с половиной года, когда я узнала, что у него молодая любовница. Какое-то время я закрывала глаза на его измены, но в один день все изменилось. Он притащил ее домой, выставив за ворота мои чемоданы.
— Почему домой не вернулась? — глупейший вопрос, но я не могла его не задать.
— Мне было стыдно перед вами, да и отец твой меня на порог бы не пустил. — тяжело вздыхает и отводит взгляд.
— И ты так спокойно жила все это время, зная что творится в доме, где живут твои дети? — не удерживаюсь от упрека.