По правде говоря, я удивился. Джейкоб славный малый, но ничего выдающегося. Мне казалось, даже переход в другой университет на ту же должность будет для него непростой задачей.
– Как ты вообще оказался снова на рынке? – задал я терзавший меня вопрос. Большинство из нас, пришедших в университет двадцать с лишним лет назад, какое-то время еще продолжали подавать заявки, но затем повышение и постоянный контракт привязали нас к месту, и мы сдались.
– Дикки выпер меня нахер еще в октябре, – ответил он, улыбаясь произведенному эффекту. Джейкоб явно веселился, и я понимал почему: он упал и приземлился на ноги. Вполне возможно, он и сам разделял мою нелестную оценку своей рыночной стоимости и был так же удивлен итогом, как и я. К тому же он сумел сохранить свою отставку в секрете, на что никто из знавших его не счел бы Джейкоба способным. И вот награда: он может сообщить о своем увольнении и о своем триумфе в одной фразе.
– Как же ты друзьям ничего не рассказывал? – спросил я и слишком поздно сообразил, что подставился.
– Друзьям рассказывал, – заверил он.
Видно было, настроение ему ничем не испортишь. Должно быть, какое-то совершенно фантастическое предложение получил, и когда мы узнаем, какое и откуда, то обзавидуемся. Я не мог вообразить, как это все вышло, но, очевидно, как-то устроилось.
– Довольно обо мне, – он снова ухмыльнулся, – поговорим лучше о тебе. Я так понимаю, в прошлую пятницу у тебя состоялся разговор с Дикки.
– Ты мог бы и предупредить, что на меня надвигается.
– Думал, тебе все известно. Уже несколько недель продолжается. Ты был последним, – сообщил он.
– Это несколько задевает мои чувства, – сказал я.
– На то достаточно причин. Ты подбитая утка – извини за каламбур, – временно исполняющий должность заведующего. К тому же Ватикан считает тебя ненадежным – непредсказуемым и потому опасным. И не стоит огорчаться, что тебя оставили напоследок. Меня вот вызвали первым, и теперь ты знаешь зачем.
– Значит, это неизбежно? Двадцать процентов?
– У меня для тебя неприятные новости. Двадцать процентов – то, на что все надеются. Но мало кто знает, что есть и другой сценарий – тридцать процентов. Все зависит от решения законодателей.
Я покачал головой:
– А тем временем заливают фундамент нового технологического комплекса.
– Вот именно. И будь поосторожнее. Еще одна мертвая утка, и как бы тебя не закатали там в бетон.
– По-твоему, во всем этом есть какой-то смысл?
– Конечно. Сам подумай.
Вообще-то, хотя публично я ношу маску скептика, за выходные картинка у меня в мозгу сложилась. Университет полностью переорганизуется, сокращаются дублирующие программы, уточняется «миссия» каждого кампуса. Главной фишкой нашего кампуса станут новые технологии.
– Ты, должно быть, счастлив будешь выбраться из этой фигни.
И снова Джейкоб тщательно обдумал свой ответ:
– Я еще не вполне выбрался. И, судя по тому, что я слышал, ты окажешься во тьме внешней раньше меня. Сегодня во второй половине дня, вот что я слышал.
– Войска мои восстали, – признал я, – но я еще могу обуздать их. Это вполне возможно, насколько я понимаю. Вопрос: следует ли мне это сделать?
Джейкоб поглядел мне в глаза и пожал плечами:
– Честное индейское? Не вижу, какая теперь разница.
Я кивнул:
– Опять-таки ничем ты меня не порадовал.
Отставка Джейкоба – очень плохая новость. Он был достаточно доброжелательным, ленивым, честным, слегка некомпетентным деканом, а это лучшее, на что мы вправе надеяться. И он мой друг, я буду по нему скучать. Самое скверное: я вынужден был признаться в той зависти, которую один краб ощущает к другому, сумевшему выползти из бочки.
– Наверное, этим я тоже тебя не порадую, но все же спрошу, – сказал Джейкоб. – Не согласишься ли стать моим шафером?
Я заморгал, размышляя, что еще за странная метафора. На прошлой неделе, помнится, Джейкоб говорил, что если получит эту работу, возьмет меня с собой, но едва ли это было всерьез. Но тут до меня дошло – это не метафора, Джейкоб на самом деле женится.
Он выдавил из себя улыбку:
– Грэйси будет брыкаться, но в итоге смирится.
Глупый, наверное, у меня был вид, когда я вот так таращился на него. Джейкоб, должно быть, совершенно забыл, что я понятия не имею о той женщине – кто бы она ни была, – с которой он собрался вступить в брак. Я не знал, что он с кем-то встречается, и уж тем более не знал, насколько серьезны его намерения. И почему устраивать свадьбу поручено Грэйси? Конечно, к ней часто обращаются за советом, когда организуют какие-то мероприятия в университете, и Дикки Поуп положился на нее в выборе книг для своих пустых стеллажей. И все же. Окончательно до меня дошло только через миг после того, как я услышал свой голос:
– А Грэйси какое имеет к этому отношение?
– Ну, это ведь и ее свадьба, – ответил Джейкоб. Невеста выбирает подруг, жених – шаферов, и никто не зовет тех, кто противен другой стороне, вот оно что.
Но хотя вроде все стало понятно, я еще пребывал в растерянности.
– Грэйси ведь замужем, – почему-то счел нужным напомнить я.
– Развод вступит в силу в следующем месяце, – ответил Джейкоб.
