Так именуется административное здание с тех пор, как главным администратором четыре года назад сделался Дикки Поуп. Глянув на часы, я обнаружил, что самое время пройтись через кампус к начальству.
– Вы же не позволите им вас уволить?
– Ни за что, – ответил я. – Раньше сам уйду. Постарайтесь раздобыть мне новую промокашку, – добавил я, пряча персик в карман пиджака. Я неоднократно бывал в административном здании и каждый раз жалел, что при себе нет чего-то, что можно подбрасывать. Старую промокшую промокашку я вручил Рейчел с изрядным смущением. Выглядит так, словно тут совершился сексуальный акт, хотя это всего лишь завуалированное приглашение.
– Надо бы вам перепрятать ключ от кафедры.
– Все злятся на меня, если не могут его найти?
– Само собой. Вот только я – единственный, кому полагается знать, где он, и я же единственный, кто этого не знает.
– Я вам говорила? Вы опять забыли?
– Рейчел! – вздохнул я. – Вы правы. Проблема во мне. Если позвонит Лили… – Но тут я споткнулся, не зная, что ей передать. Что сказать моей жене, зависит от ряда переменных – например, от того, видела ли она меня в передаче «Доброе утро, Америка». И от того, я причина того мрачного тона, что я услышал нынче утром по автоответчику, или не я.
– Вы любите ее больше жизни? – спросила Рейчел.
– Хорошо, – сдался я. – Если она услышит такое от вас, может быть, даже поверит.
Дверь в кабинет Билли Квигли была приоткрыта. Я попытался проскочить, но он меня отловил, заставил войти и закрыл за мной дверь.
– Я немного спешу, – пробурчал я, нехотя садясь.
Кабинет Билли отделан в ирландском духе. На стенах портреты Йейтса, Джойса, О’Кейси. А в нижнем ящике стола – бутылка доброго ирландского виски. Он хотел налить мне, я отказался. Порой я готов пропустить рюмочку с Билли, но не с утра. И не после такой ночи.
– Меня вызвали на казнь.
– Опоздаешь – ничего страшного, – сказал он. – Что они тебе сделают? Убьют дважды?
– Ага, – подтвердил я. – В том-то и прелесть университетской жизни. Умираешь снова и снова.
Билли глотнул ирландского виски.
– Я хочу поговорить с тобой насчет Мег.
Я всмотрелся в его лицо. С виду он был совершенно трезв, непривычное для Билли состояние. Сунув руку в карманы пиджака, я наткнулся на нежный персик и поспешно ее вынул. Судя по скрючившей меня судороге вины, мой отец был прав: лучше уж съесть персик, раз ты в любом случае будешь чувствовать себя виноватым. Судя по сигналам, которые посылала мне моя закоротившая совесть, флиртом с возлюбленной дочерью Билли я предал самого Билли, и собственную жену, и секретаршу.
– Окажи мне услугу, – потребовал он, пригвоздив меня взглядом налитых кровью глаз – не вывернешься. – Скажи ей, что не сможешь продлить ее контракт осенью.
– Ничего себе услуга, Билли! – воскликнул я.
– Хэнк! – Голос его осел, выдавая смущение. – Я стараюсь делать для детей все, что в моих силах. Остальные… никому другому я бы этого не сказал, только тебе… Остальные берут деньги и сматываются. Вовсе не плохие дети, нет. Не в этом дело. Но Мег – у нее есть шансы. Я поговорил с парнем из Марквета, он сможет устроить ее ассистенткой с осени.
– И какую часть платы за аспирантуру это покроет?
– Существенную.
– А остальную существенную часть внесешь ты?
– Я должен вытащить ее отсюда.
– В Милуоки тоже есть бары, – сказал я, поскольку Билли переживал из-за того, что Мег слишком часто шатается по здешним злачным местам.
Но он меня словно и не слышал:
– Мне бы только вытащить ее из этого города!
Его голос замер, и наступила тишина. Билли держал паузу лучше, чем я.
– Послушай, – не вытерпел я, – давай мыслить поэтапно? У меня же нет пока бюджета.
– Скоро получишь! – ухмыльнулся он криво, показав порченые зубы, которые давно мог бы вылечить, если бы готов был тратить деньги на что-то еще, кроме платы за учебу и общежитие. – Убьешь утку – ты же настоящий террорист, – и они сдадутся.
Я невольно улыбнулся в ответ.
– Так не сработает. Этих людей не прогнешь. На самом деле нет. На миг их можно ошеломить, но и только.
– Ладно, сформулируем по-другому. – Билли прищурился злобно. – Если ты этого не сделаешь, я тебе никогда не прощу. Финни и чертов иезуит хотят сковырнуть тебя, и на этот раз я проголосую вместе с ними, плевать на все!
Впервые Билли попытался мне соврать. Голос его сочился неуверенностью, как голос Грэйси – лицемерием. Билли, хотел бы я ему сказать, если тебе на все плевать, бросил бы ты бутылку, удрал из города и двинул в южные края, прихватив Финни, где катался бы как сыр в масле.
С Финни-человеком, не Финни-гусем.
Глава 15
