Я залезла под стол и переменила ему ботинки. Встав на колени, я услышала интенсивный шорох газеты. Я вылезла из-под стола, убрала с головы скатерть и в эту секунду заметила стекло в золотой оправе, торопливо скрывающееся за «Телеграфом». Ванаблес был заворожен не меньше, чем официант, но старался это скрыть. Едва я успела сесть, как к нам примчался официант с гигантским кофейником, больше похожим на огнетушитель, налил нам с Ником по чашке и почтительно замер, с любопытством уставившись на Ника.
– Молоко, мисс?
– Спасибо, – ответила я. –
Официант наливал Нику чашку за чашкой и наблюдал. Четыре чашки Ник выхлебал, все еще не продирая глаз. Газета перед Ванаблесом заметно перекосилась – он тоже наблюдал. Очевидно, новости о Нике уже разошлись среди официантов. К нам прибыла девушка с кукурузными хлопьями и молоком. Теперь на Ника таращились уже трое. Ник не открывая глаз съел целую миску хлопьев и поглотил еще две чашки кофе. После этого он немного приоткрыл глаза. Но все еще таращился в никуда прямо перед собой. Еще одна официантка примчалась с двумя подносами завтрака. Еще один официант принес стопку тостов и тоже присоединился к восторженной публике, чтобы внимательно наблюдать, как я вкладываю нож и вилку Нику в руки и командую:
– Можно кушать.
Ник немедленно приступил к трапезе. Все пятеро зрителей почтительно наблюдали, как он, не глядя в тарелку, поймал вилкой скользкий увертливый гриб и отправил его в рот. Потом они не менее почтительно смотрели, как Ник съел бекон. Их глаза были прикованы к яйцу. Я задалась вопросом: может, они заключили пари, съест ли Ник яйцо или размажет его по себе? Если так, то они проиграли. Рискованно свисавшее с вилки яйцо Ник отправил в рот целиком. Ничего не уронил. На этом месте Ванаблес перестал притворяться, что ему все равно. Он свернул газету и спросил:
– А что будет, если перед ним сейчас поставить второй поднос? Он съест и не заметит?
Официанты и официантки посмотрели на него благодарностью.
– Да, он всегда ест как зомби. Я уже экспериментировала.
– Бо-ббб-зм… фтыр..зз. Йааа…ви.
Все повернулись ко мне в надежде, что я смогу это перевести.
– Он сказал, что заметил, когда я два раза подряд подсовывала ему вареные бобы.
– Йааа… вн..тель. – Согласился Ник.
Прежде, чем я успела это пояснить, к нам подошли тетя и дядя. Они буквально смахнули меня со стола и Джанин воскликнула:
– О, сынок, бедняжка, – и сдвинула меня вместе со стулом к Ванаблесу. А дядя Тэд благожелательно пробурчал:
– Доброго утречка!
Он сел с Ником, две официантки и один официант тут же исчезли, а наш достал свой блокнот и горестно нацелился туда карандашом.
– Запишите мой заказ, пожалуйста, – сказала тетя Джанин, – Ник бедняжка с утра совершенно беспомощный. – Она начала намазывать ему маслом тост. Сегодня на тете был новый свитер. Плечо, обращенное ко мне, сияло золотым блеском, словно кто-то разбил об тетю Джанин яйцо. Ванаблес выглядел таким же разочарованным, как и официант. Но он вежливо пододвинул тарелку с мармеладом поближе к тете и спросил у меня:
– Он, что не может сейчас сам сделать себе бутерброд?
– Обычно я позволяю ему попытаться, – ответила я. – Но случается, он мажет маслом тарелку и пытается съесть ее.
– Он выглядит уже почти проснувшимся, – заметил Ванаблес. Ничего не скажешь, наблюдательный человек. Ник всегда делает самые серьезные ошибки, когда он уже почти проснулся. Наш разговор заставил тетю Джанин заметить Ванаблеса. Она наклонилась вперед и начала внимательно читать его значок. Я тоже. Там было написано «Руперт-маг».
– Руперт-маг, – вслух сказала тетя Джанин. – Вы должно быть белый маг из тайного сообщества во вселенной номер три.
– Строго внештатный корреспондент, – ответил он. – На днях мы с вами встречались в Бристоле, госпожа Мэллори.
Дальше я ничего не могла расслышать из их беседы, потому что дядя Тэд гаркнул мне в ухо:
– Мари! – умоляюще заныл он через голову Ника, – Мари, меня сегодня записали в группу двенадцать. Что делать?
– Зависит от того, что от вас требуется. Что там будет?
– Да, кто бы знал! – ответил он с отчаянием. – Обещай мне, что придешь меня поддержать.
– Итт..о, бде… фантс… фанс. – встрял Ник.
– Что? – спросил дядя Тэд, он никогда не понимал замысловатые речи Ника по утрам.
– Он говорит о группе. Говорит, что это будет… – и тут меня снова прервали в разгар перевода с языка Ника на человеческий язык. На этот раз длинный тощий субъект, одетый по-солдатски. Он подошел прямо к дяде Тэду и, когда начал говорить, то показался мне похожим на старую лошадь. Думаю, он все-таки улыбался, а не скалил зубы, но из-за изможденного лица и усов было не очень понятно. У дяди Тэда, присевшего вместе со стулом как можно ниже, был такой вид, как будто он очень испугался, но надеялся, что как-нибудь пронесет. Я тоже на это надеялась.
– Чем обязан? – спросил дядя Тэд у незнакомца.
– Я прибыл, чтобы обнять вас.
Дядя Тэд вздрогнул и съехал еще ниже.
