Когда он закончил, к микрофону подошел Мервин Турлесс и сказал, что да, он согласен со всеми пунктами. Но ему шутки представляются чем-то вроде специй в супе. Потом слово взяла женщина и согласилась с ними обоими, и добавила (так, словно она стеснялась этого факта), что очень часто, сочиняя шутки, она начинала смеяться сама. Дядя Тэд отобрал у нее микрофон и сказал, что он
– Неужели творчество так похоже на машину? Позвольте и мне вставить свои замечания. А что насчет элемента чуда? Разве шутки не рождаются у вас сами собой, словно по волшебству? Разве у вас не бывает вдохновения?
– Нет, – ответил дядя Тэд, – работа есть работа. Нельзя позволить себе увлечься. А иначе книга станет опасной, сокрушит вас. И ее в итоге невозможно будет продать.
– Я даже больше скажу, – встрял Мервин Турлесс. – Если и есть элемент чуда в нашей работе, то это деньги.
– Истинно так, – согласился дядя Тэд. – Ваша правильная формула правильно оценивается в денежном эквиваленте.
На этом месте я встала и вышла. Даже не стала придерживать дверь, чтобы она не хлопнула. У меня было такое чувство, что до сих пор меня все обманывали. Велосипеды. Машины. ФОРМУЛЫ… Нифига себе! Я стояла в коридоре с самым мрачным видом, и тут откуда-то появился козел Ванаблес и осторожно прикрыл за мной дверь. К моему удивлению у него на лице было такое выражение, словно он думал то же, что и я.
– Деньги, – заявила я мрачно, –
– Знаю, знаю, – сказал он. – Они думают только о продаже книг и никогда о творчестве. И ради бога не поправляйте очки с таким зверским видом, а то я кинусь спасать этих бедных писателей. Хотя мне вовсе не хочется их спасать. Как насчет чашечки кофе?
Так, к своему удивлению, я оказалась за стеклянным столиком с ненавистным мне человеком, и мы очень мило пили кофе и болтали. Я думаю, козел Ванаблес сам не меньше удивился этому факту. Во всяком случае, его глаза за золотой оправой очков казались удивленными. Я решила начать разговор с безопасной темы и спросила у него, читал ли он сегодня лист новостей.
– Что, здесь выпускают лист новостей? Как на нормальных конференциях? Это довольно трудная задача, верно?
Я поняла, что он пригласил меня на кофе не из жалости, и выдала ему все свои соображения относительно старых окон в доме дяди Тэда.
– А он только и мог родить идею, что эти окна увеличивают стоимость его дома! – Сказала я в заключение. – Тфу!
– А вы не думали, что это просто повод для него, чтобы поговорить об этих окнах? – Заметил Ванаблес. – Возможно, они оказывают на него влияние, вот он и говорит «ценность». Привык все считать на деньги, и другого слова найти не в силах. Возможно, ему вообще трудно говорить о вещах, которые кажутся странными, из ряда вон выходящими? Может, он боится, что люди сочтут его чудаком?
– Хоть бы попробовал… – пробурчала я. – И вообще вы сказали, что не хотите его защищать.
– Да, я помню, – ответил он. – Но я знаю, что в любой работе надо долго и трудно двигаться вперед, а потом вдруг наступает минута, когда в мозгу все словно взрывается, и тогда все становится просто и ясно, все делается само собой, и появляются новые свежие идеи… Ваш дядя наверняка испытывал что-то подобное. И другие писатели тоже. Иначе они не могли бы делать то, что они делают. Просто описать это не могут. Ну, вот и прикидываются снобами, и говорят то, что от них хотят слышать. Или они так думают, что от них хотят слышать именно это.
– Неплохо сказано, – заметила я. – Но описание чего-то, это в общем их профессиональная обязанность. Так что тут они все потерпели крах. А вы кем работаете?
– Ох, я… это, я создаю новые компьютерные игры и иногда еще кое-какое программное обеспечение.
– Что? Виртуальные убийства пришельцев? – спросила я. – Ты-ды-ды, бах! бах! Обожаю убивать пришельцев.
– Думаю, у вас здорово выходит, – ответил он. – Вы многое можете делать лучше других. Это связано с вашим происхождением. Не моя мысль, я ее выловил из фантастических книг. Здесь, в комнате дилеров их полно. Я вообще-то ни единой не прочитал.
