После этого я начал колдовать над автобусной станцией. Я объяснял металлическим ограждениям, как они должны расти. Я рассказал им, что они были полезными ископаемыми и предложил способ, не слишком отличающийся от прежнего – когда их выплавили. Потом я поднял голову и внушил все то же самое пластиковой крыше. Во время этого колдовства я ощутил тот самый момент вдохновения, про который Тед Мэллори и К° говорили, что его не бывает. Идеи, мысли, представления захлестнули меня как огромная океанская волна. Я поднимался на ее гребень и падал вниз. Все, что я пережил сегодня, рассыпалось осколками, и я надеялся, что рано или поздно соберу их в единое целое. Безжизненным частицам пластиковой крыши я напомнил о зернах жизни и был полностью уверен, что я все делаю правильно. Ник и Стэн словно в рот воды набрали – они даже дышать боялись, пока я работал, но, к своему удивлению, я услышал слабое бормотание с заднего сиденья. Или в Мари было больше жизненных сил, чем я думал, или – что вернее – я и ей внушил волю к жизни. Наконец я закончил колдовать.
– Примерно через полчаса будет результат, – сообщил я и приготовился немного побездельничать. – Думаю, что сейчас самое время поговорить.
Руперт Ванаблес для архива Инфорион. Продолжение.
– Стэн начнет, – сказал я.
– Почему я? – тут же рассердился Стэн.
– Потому что вы лучше нас знаете кентавров. – Объясните мне, если считаете, что можно распространять эту информацию – мне говорили, что кентавры невероятно лояльны. Если они поклялись в дружбе или заключили договор с каким-то человеком, то они никогда не подведут.
– Мммм, – задумался Стэн. – Примерно так.
– А они одинаково преданы кентаврам и людям?
– Нет, кентавры для них всегда важнее. Они подведут человека, чтобы не нанести ущерб другому кентавру.
– Хорошо. А что насчет привязанностей между самими кентаврами?
– Семья на первом месте, – ответил Стэн решительно, – они не будут предавать своих ради каких-то там идей, правителей и прочего. Но они всегда будут стараться для своего родственника. И чем ближе родственник, тем больше они будут стараться. Серьезный момент – кентавры обычно не женятся. Во всяком случае, не так, как люди. Но у них есть обязательства по отношению к детям. И все называют себя кузенами. Многие тратят убийственное количество времени, прослеживая свою родословную. И следуют только родственным связям «я его кузен, а ее – нет!» – и точка.
Я немедленно спросил:
– Какая семейная связь является самой важной?
– Мать-ребенок. На втором – дядя, к детям своей сестры, на третьем – тетя к детям своего брата (если она уверенна, что он ее брат). Затем идут связи сестры-братья, а за ними – кузены. Отец к детям только на шестом. Мужчина-кентавр всегда в первую очередь заботиться о племянниках и только потом – о своих детях.
– Угу, – сказал я. Пока все соответствовало моим предположениям. – Вот еще что: я слышал, что кентавры никогда не врут. Это правда?
– Ммм, – снова протянул Стэн, – скажем так, это – то, что выдают за правду. И ты никогда не увидишь кентавра, который будет врать тебе в глаза. Вроде того, что черное – это белое. Но они все ловко умеют говорить полуправду. Они скажут тебе две фразы, из которых ты сделаешь свой собственный вывод, потом обронят еще словцо, которое ты не заметишь – и выходит, что ты думаешь совсем не то, что было на самом деле. Я неоднократно на это покупался. Они очень умные. И ты всегда должен помнить – даже у самого тупого кентавра в голове куда больше мозгов, чем у многих людей.
– Я это запомню, – сказал я. – Особенно когда придется говорить с Робом. Если он, конечно, захочет со мной говорить.
– Он-то захочет. Но будет увиливать вовсю. И еще ты должен помнить вот о чем: кентавры жестоки. Например, вы с Ником будете терзаться заботами о чем-то многие недели, а они просто махнут на все рукой и сбегут.
– Я начинаю задаваться вопросом, почему не кентавры управляют множественными мирами? – Вздохнул я.
– Во-первых, в половине миров они не смогут жить. Им постоянно требуется магия. Но главная причина – то, что они не занимаются управлением. Это им не кажется престижным, что ли…
– Я тоже так думал, но все-таки хочу у вас спросить – когда-нибудь кентавр претендовал на то, чтобы стать императором? В законах Корифоидов нет ничего, что запрещало бы им стать верховным правителем.
– Наверное, только кентавр-одиночка. Такой, который живет отдельно от остальных кентавров, – объяснил Стэн. – Все отнеслись бы к нему без одобрения. Были бы и такие, кто смеялся бы над ним и считал его малость «того». Ему бы повиновались только те кентавры, кто являлся бы его родней.
