– Вряд ли, – сказала Анастасия Олеговна. – Читали бы вы, какие там детали всплывают. Причем самые грязные секреты выбалтывают бывшие ухажеры Саяповой.
– Скорее пользователи, чем ухажеры, – сказал Роман.
– Вы правы, – сказала историк. – Пользователи и потребители. Наверное, я старомодная. Уверена, что все должно быть по любви. Цветы, прогулки под луной, поход в кино…
Кольцо в шампанском, знакомство с родителями, безмятежный сон двоюродного дяди в свадебном оливье, мысленно дополнил ассоциативный ряд Роман. Вслух же сказал:
– Ваши представления ничуть не устарели. Большинство моих сверстников думает так же. Многое зависит от воспитания и круга общения.
– Хорошо, если так. Боюсь, слабеет мораль с каждым поколением. Как уж я в свое время костерила детей из девяностых, но теперь замечаю, что родившиеся в нулевых и того хуже. К вам, конечно, это не относится. Вы целеустремленный, ответственный и серьезный молодой человек.
– Спасибо.
Из дальнейших слов учительницы выяснилось, что первым о группе «Подслушано» прознал Артур Станиславович. Информатик с историком, координируя усилия в режиме онлайн, задали жару сплетникам. Педагоги написали уйму комментариев и вдоволь повеселились над теми, кто засветился. Особенно не повезло ученикам, участвовавшим в опросе «Кто из учителей больше всех тупит?» с публичным голосованием. Наблюдая, как по ходу рассказа негодование на лице Анастасии Олеговны сменяется злорадным восторгом, Роман вспомнил, что отмечал подобную реакцию у шестиклашек, взахлеб повествующих о проступках и злоключениях друг друга. Та же мимика, тот же тон.
Так как на школьном ноутбуке доступ к социальным сетям блокировался, пришлось терпеть до дома. Романа мучил вопрос, сколько голосов он получил в голосовании и кто из негодяев осмелился выбрать его. Что до половых сношений Саяповой и прочих, то эта тема молодого специалиста не интересовала. В тот вечер, когда Роман через профиль Дьюлы Грошича просмотрел страницы учеников, он смирился, что разнузданность среди них естественна. А случай с Михеевой продемонстрировал, что щепетильность в сексе школьникам неведома. Возможно, классу к одиннадцатому путем проб и ошибок, отточив на практике ряд приемов из порнофильмов и слегка разочаровавшись в чувственных удовольствиях, некоторые дети достигали разборчивости и умеренности в плотских утехах. И то не факт.
Дома стало известно, что комьюнити «Подслушано» переехала. Все посты исчезли, кроме анонимной записи: «Спалили! Го в новую группу без учетелей и родителей!» Ссылка вела в комьюнити с закрытыми материалами. Чтобы попасть туда, требовалось одобрение администратора. Роману оставалось гадать, часто он тупит или нет.
Родители по-прежнему получали сообщения, что все хорошо.
Страх разоблачения притупился.
Сметливый Марат Тулпарович не проявлял бдительности, обещавшая разузнать все о молодом специалисте и затаскать его по судам нервная Мурашова не спешила приводить угрозу в исполнение. Роман понял, что всем вокруг безразлична его биография. Дедушка родом из Казани, скромные планы о научном труде по местному поэту Перцову, арендованная квартира на Красной Позиции, красный диплом, мама отвечает за учет товаров на мебельном складе, папа конструирует велосипеды – набор сведений, которыми москвич потчевал коллег, был экономичен и убедителен.
Откройся правда, Романа бы заклеймили позором. Боже мой, да как он мог так с нами, безнравственно, он же преступник, он же са-мо-зва-нец, а я всегда подозревала, скользкий он типок. Надо же, в образовательном проекте участвует. А в реалити-шоу он не снимается часом?
До тех пор, пока тайна сохранялась, Роман мог рассчитывать на доверие остальных учителей.
Парадоксально, но самозванство делало раскрепощеннее и свободнее. Чтобы найти себя, нужно стать другим. Как-то так.
Несмотря на ежедневную порцию взрывных ситуаций в школе, однообразие утомляло. Чем дальше, тем сильнее. На добрую новость выпадал десяток тревожных и дурных, на один яркий эпизод приходилась стопка тетрадей, доскональная, по канонам образовательного стандарта, проверка которых сулила муки разума. Дети повторялись в ошибках вне зависимости от того, какое количество красной пасты Роман истратил и сколько персональных бесед провел. Если еще несколько месяцев он будет объяснять, что приставки «па» не бывает и чем словосочетание отличается от предложения, то отупеет, а то и вовсе угодит в лечебницу с неврозами. Добросовестный труд чреват.
