– Ты знаешь мощность своей батарейки в амперах? – спросил парень, кивком указывая на телефон в руках девушки.
– Нет. А ты своей?
Последовавший затем ликбез об амперах Роман пропустил мимо ушей. Его осенило, до какой степени эта фраза удобна для знакомства. Если девушка подхватит диалог и избежит пошлых ассоциаций, то это, считай, твой человек. Если не сообразит, что к чему, то и связываться с такой незачем. Да он просто Пушкин от пикапа!
Роман проверил свою теорию через месяц, когда распечатывал в Первом гуманитарном корпусе список литературы по педагогике. Перед филологом в очереди стояла рыжеволосая студентка с кипой документов, чтобы снять копии. В первый момент Роман открыл для себя, до чего мил ее салатовый портфель, а через секунду уже любовался длинными медными прядями. Девушка, ничего не замечая, листала на смартфоне ленту новостей «ВКонтакте».
Неожиданно для себя Роман решился:
– Ты знаешь мощность твоей батарейки в амперах?
Студентка повернулась в недоумении.
– Я имею в виду батарейку смартфона, – пробормотал Роман.
Черт, как будто оправдался. Незачет.
– А! – Девушка подобрела. – Я культуролог. Не знаю. А сколько?
Роман пожал плечами.
– Я филолог. С амперами перестал дружить со школы.
Студентка улыбнулась.
– Вот как. Все равно надо быть всесторонне развитым, – сказала она трогательно и чуть наивно.
– Как Леонардо да Винчи, – согласился Роман. – Или как Ломоносов. Ты новенькая?
– Как догадался?
Роман посмотрел по сторонам и сообщил приглушенным тоном, будто раскрывал тайну:
– Здесь не принято называть факультет.
– Правда?
– Нет, конечно. Я пошутил. А насчет новенькой угадал.
Роман и не подозревал, что слова способны литься столь легко. В тот же вечер он с Кирой гулял по университетскому городку, делился мифом о семи сталинских высотках и рассказывал о студенческих поверьях.
– Какой в твоем представлении должна быть идеальная девушка? – спросила Кира.
– Если учесть, что идеальных девушек не бывает, то…
– Не занудствуй. Какой?
– Что ж. Не набитой стереотипами, умной, привлекательной, честной. Доброй, само собой. В меру тронутой. И чтобы грамотно писала. Теперь твои критерии идеального парня.
– Умный, привлекательный, верный, честный. Добрый и умеет грамотно писать. Хоть я и сдала русский всего на восемьдесят четыре.
– Совсем неплохо.
– В общем, чтобы можно было с ним поговорить и переспать. И чтобы можно было заснуть у него на плече.
Кира сказала об этом так естественно, словно сдружилась с Романом давным-давно.
На второй день Роман не нашел в гардеробе рубашки свежее, чем красная. Перед встречей он выпил три эспрессо из кофейного автомата. Допивая третью порцию, филолог уловил в смешении голосов оброненную кем-то фразу: «Не сверни себе шею». Не сверни себе шею. Как бы не стать шизофреником, который выискивает вокруг знаки и вкладывает глубокий смысл в случайно подслушанные слова.
Они с Кирой катались на лодке в Царицыно, и разговор зашел сначала о детстве, а затем о бывших. Кире в январе исполнилось семнадцать, она родилась в Йошкар-Оле и окончила гимназию «Синяя птица». Она потеряла девственность с другом одноклассника и сейчас уверяла, что ничего к нему не испытывает. Историю же о Берте Роман завершил признанием, что до сих пор девственник.
– Девственник! Ха-ха!
Смех Киры был звонким и чистым и тем не менее коробил.
– И что в этом необычного?
– Девственник! В двадцать один!
– Вообще-то Бернард Шоу лишь в тридцать шесть это дело попробовал. А Кант и вовсе никогда не занимался сексом.
– Ты специально про них вычитывал?
– Ничего я не вычитывал. Может, я асексуал или придерживаюсь религиозных традиций.
– Ой, я не могу!
– Кира, ну перестань. Ладно бы я всегда хотел, а мне бы никто не давал. Все наоборот.
– То есть тебе давали, а ты не хотел? Ха-ха-ха!
– Кира.
– Как это мило!
В метро Кира заснула, положив голову на плечо Роману.
На третий день они снова гуляли по студенческому городку и радовались, заметив в зарослях белку. Когда они присели на скамейку, Роман вытащил из портфеля два банана и протянул один Кире. В ее улыбке промелькнула хитринка.
– Сюрприз, значит. У меня тоже.
И вынула два огурца.
К финалу незатейливой трапезы поднялся ветер. Кира моментально озябла в блузке и в красной юбке и прижалась к Роману. Он обнял ее. В момент, когда его губы прикоснулись к ее щеке, на асфальт сорвались дождевые капли.
– Только не дождь! – взмолилась Кира.
За первыми каплями последовало затишье.
– Ты хоть целовался когда-нибудь? – спросила Кира.
– Разумеется. На утреннике, на выпускном, на студенческой вечеринке.
Насчет вечеринки Роман приврал.
– Тогда давай.
Затяжной поцелуй прервался из-за второй серии редких капель. Кира с досадой смахнула одну из них с колена.
– Опя-я-ять, – протянула она.
Вняв ее совету, дождь замолк.
Через секунду разразился ливень, как в день потопа.
– А-а-а! Бежим! – закричала Кира и вскочила со скамейки.
