– Странное сочинение, – вынес вердикт Роман.
– В смысле?
– Я не знаю, как его определить. Не графомания, но не впечатляет.
– Не впечатляет, значит?
– Кира, я тебя не критикую. Это стихотворение туманное и обманчиво многослойное. Как будто автор старается показаться загадочным.
– Перед кем, интересно, он «старается показаться»? Не подумал, что я никому, кроме тебя, текст не открывала?
Кира захлопнула блокнот и спрятала в портфель.
Иногда она выражала сожаление, что они не живут вместе.
– Иначе любую ссору мы гасили бы сексом, – объясняла Кира, как бывалая семейная женщина.
Раза два в месяц Роман увозил Киру к Юре Седову, который на время выпускного курса вдруг решил посвятить себя учебе и перестал приглашать девушек домой. В ноябре Роман впервые привел Киру к себе. С этим шагом он затягивал не из-за родителей, которых уже на второй день, отмеченный катанием на лодке под луной, порадовал известием, что взаимно влюбился. Железный родительский график гарантировал, что с восьми до пяти они с Кирой могли вытворять дома что угодно.
Удерживал страх перед Саней.
В октябре они столкнулись после долгого перерыва. Роман, не поздоровавшись, заторопился вниз по лестнице. Урка прогнусавил вслед:
– Даже руки не подашь? Смотри, гордым быть плохо. Жизнь накажет.
Кира оставалась в неведении насчет Сани и не понимала, почему Роман не зовет ее к себе. На это филолог отвечал, что рабочее расписание позволяет отцу возвращаться в самый неожиданный момент. Кира вынужденно соглашалась с доводом и добавляла, что пока стесняется знакомиться с мамой и папой Романа.
– Знакомство с родителями – это почти свадьба, – говорила она. – Это настолько ответственно, ты не представляешь.
Отношение к сексу различало их. Кира хотела его так же сильно, как и боялась забеременеть. Она распознавала фаллические символы в Главном здании МГУ, в высотках «Москва-Сити», в Шуховской телебашне. Вместе с тем Кира нервно высчитывала дни до месячных и впадала в панику при малейшей задержке. Взбудораженный Роман покупал ей тест, чтобы успокоить и ее и себя. Сам он подозревал, что и вправду асексуален. Если раньше секс в списке интересов занимал место где-то между парусным спортом и болгарским кинематографом, то теперь переместился на двадцатые-тридцатые позиции, превратившись в обязательство. От Романа требовалось время от времени заводить Киру и доставлять ей удовольствие, при этом контролируя каждый свой импульс и каждое движение, чтобы не наделать глупостей. Наградой было удовлетворение от факта, что Роман принес радость самому близкому человеку.
В первый же раз, когда Роман рискнул пригласить Киру на Шаболовку, порвался презерватив. Сверхпрочный, согласно информации на упаковке. Роман никогда прежде не видел Киру в таком бешенстве.
– Ты что творишь? – кричала она. – Совсем отмороженный?
– Я, что ли, на рынок такое дерьмо выпускал? – огрызался Роман.
– А ты, значит, ни при чем? Типа все из-за куска резинки?
– Когда я это говорил?
– Сейчас! Будь наконец мужиком, возьми ответственность на себя!
Убивало, что за полчаса до перепалки Кира искренне восхищалась, какая у них уютная квартира и какой славный у Романа книжный шкаф.
– Первый блин комом, – съязвила Кира уже на улице. – Будем рассказывать нашему ребенку, что он появился случайно.
– Подожди.
– Что наш папа облажался.
– Послушай.
– Что наш папа не дотерпел.
– Кира! Послушай меня, ладно? Давай купим тебе таблетку для контрацепции.
– Сам пей свои таблетки!
Все-таки удалось уговорить Киру при условии, что Роман возьмет самое безопасное из средств. Через два дня Кира уехала в Марий Эл на выходные и привезла Роману черничное варенье и соленые грузди. Через неделю у нее начались месячные.
– Наверное, я была невыносима в тот момент. – Кира вспоминала историю с презервативом. – Ты накосячил, но я тоже хороша. Как с цепи сорвалась. Прости меня, пожалуйста.
Ближе к зиме ее ипохондрия разрослась. Роман обнаружил, что ему все труднее избегать конфликтов, рождавшихся из мелочей, и изобретать средства, чтобы отвлечь Киру от переживаний. Она укоряла Романа в невнимательности, он винил Киру в том же.
– Не надо все усложнять, – говорила она.
– Не надо все упрощать.
Кира беспрестанно атаковала жалобами и подколами. В отместку Роман однажды отослал ей короткое сообщение, будто проведет вечер с Бертой, прилетевшей из Владивостока на фестиваль. Кира три с половиной часа пыталась связаться с Романом, который исчез со всех радаров, нарочно выключив телефон. Дозвонившись, она рыдала.
– Почему ты меня убиваешь? – надрывалась она. – Почему?
